Страница 67 из 81
Глава 26. День.
Весь остаток дня я проходила как во сне.
Сначала просто сидела за ноутбуком и смотрела на экран.
На строку, которую перечитала столько раз, что буквы должны были уже потерять смысл.
Алексей Волков.
Генеральный директор и владелец АО «Моснефть».
Не начальник отдела.
Не рабочий с завода.
Не мужчина, который «хорошо зарабатывает».
Генеральный директор.
Владелец.
Я поднялась со стула и прошла к окну.
Машины ползли по дороге, где-то мигали светофоры, люди спешили по тротуарам.
Я прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза.
Нет.
Я не могла сейчас начинать этот разговор.
Не по телефону. Не сообщением.
Не в момент, когда он где-то там, на работе, среди людей, документов, совещаний и своей настоящей жизни, о которой я, оказывается, почти ничего не знала.
Я хотела увидеть его лицо.
Хотела понять, как он посмотрит на меня, когда поймёт, что я знаю.
Хотела услышать, что скажет.
И одновременно боялась этого до тошноты.
Потому что где-то внутри всё ещё жила глупая, беспомощная надежда.
Может, есть объяснение. Может, он хотел сказать.
Может, правда не такая страшная и он не смеялся надо мной всё это время.
Я обняла себя руками и отошла от окна.
Моя жизнь, которая за несколько недель успела разложиться по его полкам так доверчиво, рассыпалась.
Я услышала, как в прихожей щёлкнул замок только вечером.
До этого часы тянулись мучительно долго.
Я то садилась за ноутбук, то вставала. То открывала переписку с Мариной, то закрывала. То брала телефон, чтобы написать Лёше: «
Нам надо поговорить
» и тут же стирала.
В итоге просто сидела на диване и ждала. Как идиотка.
Нет, как женщина, которая уже знает достаточно, чтобы разозлиться.
Лёша вошёл усталый.
С телефоном в руке и напряжёнными плечами.
Но стоило ему увидеть меня, как взгляд сразу изменился.
Стал мягче.
— Привет, Красивая. — произнёс он.
Я сглотнула.
— Привет.
Он остановился. Заметил, что что-то не так.
Лёша вообще слишком многое во мне замечал.
— Что случилось?
Он снял с себя часы, кинул их на столик, и подошёл ближе.
Я заставила себя улыбнуться. Получилось, наверное, плохо. Мне показалось, что лицо перекосило.
— Ничего. Просто устала.
Он присел передо мной на корточки.
— Ты плакала? — спросил Лёша.
Я резко отвела взгляд.
— Нет.
— Карин. — его голос стал жёстче.
— Не плакала.
Он промолчал. Не стал спорить.
Только большим пальцем медленно провёл по моему колену, и от этого по коже побежали предательские мурашки.
— Что-то произошло. — всё же, добавил он.
Да, блин! Произошло.
Я узнала, что ты не тот, кем представлялся.
Узнала, что все мои подозрения были не привычкой анализировать, не страхом довериться.
Узнала, что ты сидел рядом со мной, целовал меня, спал со мной, говорил о серьёзном будущем и всё это время прятал огромную часть себя.
— Просто день дурацкий. — коротко ответила я.
— Из-за блога?
— Угу.
Я соврала. Как и он.
Между нами вдруг стало тесно от всего недосказанного.
Мужчина поднялся, сел рядом и притянул меня к себе.
Я должна была отстраниться, но как только его рука легла мне на спину, а губы коснулись виска, тело тут же расслабилось.
Я устала быть сильной, ждать удара и думать.
И, может быть, именно поэтому сама повернулась к нему.
Сама коснулась его губ.
Лёша сначала замер, будто не ожидал, а потом ответил.
Внутри всё трещало, а тело, глупое, преданное тело, всё равно тянулось к нему, потому что знало Лёшу иначе.
Не через должности. Не через документы. Не через фамилию в файле.
Оно знало его руки, губы, голос, тепло.
Я вцепилась пальцами в его рубашку и поцеловала сильнее.
Почти зло. Лёша шумно выдохнул мне в губы.
Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, вторая рука обхватила талию и притянула ближе.
Я оказалась у него на коленях, сама не поняв как.
Руки мужчины скользили по моей спине медленно, почти осторожно. Он чувствовал, что сегодня со мной что-то не так, и поэтому держал себя крепче обычного.
Я расстёгивала пуговицы на его рубашке дрожащими пальцами. Прижималась губами к коже, чувствуя, как учащается его пульс.
Осталось только тело.
Его и моё. Жар и дыхание.
Слишком много невыраженного между нами.
Он поднял меня на руки и понёс в спальню.
Постель приняла прохладой простыней.
Стягивая с меня одежду, Лёша тяжело дышал и касался губами моей шеи. Вырисовывая на ней узоры и спускаясь к груди.
Я запустила пальцы в его волосы. Сжала.
Он поднялся выше и снова поцеловал меня в губы.
С такой нежностью, от которой становилось почти невыносимо.
Я хотела злиться.
Хотела помнить, что он солгал.
Хотела удержать эту боль, чтобы она не растворилась под его руками.
Но он касался меня так, будто я была самой хрупкой и самой желанной для него.
Как с этим бороться?
Как не верить рукам, которые знают, где мне приятно?
Как не верить губам, которые каждый раз останавливаются, если моё дыхание меняется?
Как не верить мужчине, который сейчас смотрит так, будто готов отдать всё, только бы понять, что со мной происходит?
Где-то между поцелуями исчезла его рубашка.
Мир сузился до темноты спальни, далёкого шума города за окнами и его тяжёлого дыхания у моей кожи.
Он не торопился.
Губами проходил по лицу, по шее, по ключицам. Возвращался к губам всякий раз, когда я начинала дышать слишком часто. Ладони скользили по спине, по талии, по бёдрам, и в каждом движении было столько осторожной силы, что меня ломало изнутри.
Я сама выгибалась навстречу. Шептала его имя.
— Лёша…
Он замер надо мной.
— Я здесь.
И от этих двух слов у меня на глазах выступили слёзы.
Потому что он был здесь.
И одновременно не был.
Какая-то важная часть его всё ещё оставалась за закрытой дверью
Я отвернулась, пряча лицо.
Лёша осторожно повернул меня обратно.
— Посмотри на меня.
Я открыла глаза.
Он смотрел так внимательно, что прятаться стало невозможно.
Когда он вошёл в меня, я резко вдохнула и вцепилась в его плечи.
Лёша замер. Каждой мышцей.
— Всё хорошо? — спросил глухо.
Я кивнула.