Страница 23 из 81
Глава 9. Ревность.
Я прилетел в Тюмень утром.
Здесь было чуть прохладнее, чем в Москве в конце мая.
Я не любил такие командировки совсем не из-за перелётов и недосыпа из-за смены часовых поясов.
Я не любил их, потому что здесь мне приходилось напоминать людям о том, кем я являюсь, напоминать, что договор — это юридическое обязательство, а не бумажка, которой можно подтереться.
Я сразу же поехал на завод. Не заезжал по пути в гостиницу. Не завтракал. Решил, для начала, разобраться с работой.
Компания-партнёр занималась добычей нефти. По документам у них всё выглядело идеально — сроки работ были соблюдены, объёмы подтверждены, оборудование обновлено.
Но я не верил документам. Я верил только тому, что видел своими глазами.
Когда я въехал на завод, сразу обратил внимание на суровый пейзаж из металлоконструкций, тяжёлой техники и труб, уходящих в небо.
Навстречу мне уже спешил директор завода, который был на переговорах в Москве.
Он улыбался слишком широко.
— Алексей Сергеевич, рад видеть! — сказал он и пожал мне руку.
— Взаимно, — ответил я сухо.
Его ладонь была тёплой и влажной. Я отметил автоматически, что он нервничает.
Это хорошо. Значит, я не ошибался и мне стоит перепроверить всю подноготную завода.
Мы прошли в административный корпус.
Там мне положили на стол отчёты и предложили кофе.
— Как вы видите, все обязательства выполняются в срок… — начал директор.
— Я сначала посмотрю производство, — перебил я.
Улыбка у него чуть дрогнула. Мы вышли на площадку.
Я не задавал лишних вопросов. Просто смотрел на производство. Сравнивал цифры из отчёта с реальностью.
Попросил показать состояние оборудования. Оно было изношено.
Проверил скорость работы линии.
Послушал разговоры рабочих между собой.
Через двадцать минут стало ясно — цифры писали для отчёта. Не для работы.
— Здесь указано, что модернизация завершена, — произнёс я, останавливаясь возле установки, на которой отчётливо были видны старые элементы.
— Это… временное решение, — быстро ответил директор. — Новые модули в пути.
— В контракте нет слова «временное», — спокойно сказал я.
Директор замолчал, а я развернулся к нему.
— Вы взяли на себя обязательство обеспечить мощность на двадцать процентов выше. Где она?
— Нам нужно ещё немного времени…
— Время — это деньги, — перебил я. — И если мы их теряем — вы их компенсируете.
Я не повышал голос, разговаривая с директором завода. Мне не нужно было этого делать.
Когда человек говорит спокойно, но смотрит прямо в глаза — это действует сильнее.
Мы вернулись в переговорную. На стол легли документы. Я пролистывал страницы, отмечая расхождения.
— Эти цифры не соответствуют фактическим показателям, — произнёс я.
— Это предварительный расчёт…
— Предварительный расчёт вы оставляете себе. Нам нужны реальные данные.
В комнате стало тихо. Даже секретарь замерла с чашкой кофе в руках, которую несла в кабинет.
Они привыкли к мягким переговорам. Я не приезжал за компромиссами. Я приезжал за результатом.
— Либо вы в течение нескольких дней предоставляете корректные показатели и подписываете новые сроки, — продолжил я, — либо мы пересматриваем партнёрство.
— Вы же понимаете, какие это риски? — осторожно спросил один из них.
— Понимаю, — кивнул я. — И вы тоже должны.
Мы разговаривали с директором завода и партнёрами больше трёх часов.
Я видел, как у них меняются лица. Как исчезает их самоуверенность.
В итоге они согласились на пересмотр условий.
Когда мы вышли из переговорной, директор тяжело выдохнул.
— Вы довольно требовательны, Алексей Сергеевич.
Так и было на самом деле. Я требовал дисциплины на работе. Порядка. Ответственности со стороны партнеров.
В бизнесе нельзя позволять себе слабость.
Я покинул завод ближе к ночи.
В городе уже темнело. Прогретый за день воздух остывал.
Водитель довёз меня до гостиницы.
Я усмехнулся, увидев номер. Люкс.
Тюменцы расстарались, в надежде смягчить меня.
Я снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подошёл к окну.
Неделя только началась, а я уже устал.
Мне предстояла долгая работа с партнёрами.
Перезаключение договора. Работа с юристами.
Мне не хотелось находиться в Тюмени. Хотелось вернуться туда, где осталась причина, из-за которой впервые за долгое время хотелось возвращаться.
Я достал телефон и зашёл в инстаграм. Раньше я заходил туда только для того, чтобы расслабиться, пролистывая сотни бессмысленных рилсов. Сейчас шёл с определённой целью — увидеть, как протекает жизнь Карины без моего в ней участия.
В директе светилось одно новое сообщение:
«
Спасибо за цветы. Я люблю лилии. Но больше так не делай». —
написала девушка.
Сам не понимая почему, я почувствовал, как её слова задевают меня за живое. И вроде бы, она не говорила ничего предосудительного... Возможно, её просто смутил букет.
Но мне стало неприятно.
Я заказал эти цветы перед отлётом. Собственноручно написал записку, не боясь показаться глупым. С совершенно идиотской улыбкой представлял, как Карина получает цветы перед экзаменами. Как радуется им. Но получается, она была не рада?
Я увидел, что она выложила новую сторис.
Открыв её, я застыл.
На экране — свечи, бокал вина, идеально сервированный стол. Камера телефона медленно скользнула в сторону, и в кадр попала мужская рука с дорогими часами и аккуратной манжетой.
Я тут же, включил звук.
Карина смеялась. Легко. Чуть громче, чем обычно. Так она смеялась, когда знала, что её смотрят.
Уже понял это.
— Ну что, девочки, проверяем нового кандидата, — сказала она в камеру. — Сто двадцать пятого!
Я перевёл взгляд на имя ресторана в геолокации. Новый Арбат. Дорогой. Показательный. Всё, как она любит демонстрировать в блоге.
Я нажал на следующую сторис.
Теперь в кадре появился он. Ухоженный, с самодовольной полуулыбкой. Он что-то говорил, наклоняясь к ней через стол.
Она кивала, слушала, а потом снова переводила взгляд в камеру.
Я поймал себя на том, что рассматриваю его слишком внимательно. Оцениваю. Как оцениваю партнёров на переговорах.
Посадку плеч, манеру держаться, уверенность.
Он явно чувствовал себя на своём месте.
Я сжал челюсть.
Неприятное ощущение разлилось где-то под рёбрами.