Страница 11 из 81
Он отвечал корректно, сдержанно, без обвинений.
Обычно в этот момент мужчины начинали рассказывать, какая бывшая «псих», «истеричка» или «слишком требовательная». Но Алексей не спешил перекладывать ответственность.
— Ты ревнивый?
— Ревность — это про неуверенность. Я не люблю это чувство. Но если мне важен человек — да, я ревную.
— Ты больше за карьеру или за семью?
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем прежде.
— Карьера — это то, что я строю. Семья — это то, для чего я это строю.
Я задала последний вопрос:
— Мужчина должен впечатлять?
Он не улыбнулся. Не усмехнулся.
— Если нужно впечатлять — значит, рядом не тот человек.
Камера по-прежнему снимала только меня — мой профиль, плечи, лицо, освещённое мягким светом террасы.
— Вот такие исчерпывающие ответы… — сказала я, чуть приподняв брови. — Девочки, пока без выводов. Анализ позже. Но кандидат держится уверенно.
Я перевела последние слова в шутку, легко засмеялась, послала в камеру воздушный поцелуй и только после этого нажала «Стоп».
Экран погас.
— Спасибо тебе! — улыбнулась я, откладывая телефон и забирая меню со стола. — Аудитории понравится.
— Ты всё делаешь ради любви аудитории? — Алексей посмотрел на меня напряжённо, чуть прищурившись.
Я поймала этот взгляд. В нём не было осуждения. Скорее — попытка понять.
— Нет, — ответила я. — Но будем честными…
Я резко наклонилась через стол, сокращая расстояние между нами. Хотела быть ближе. Хотела видеть его реакцию.
— Блог — отличный старт для моей карьеры журналиста, — произнесла я тише. — Не скандальный журналист — плохой журналист. Людям нужна острота. Иначе они пролистнут.
Я почти ощущала его дыхание.
В нос вновь ударил его свежий, морской аромат, и я неожиданно для самой себя, отпрянула назад, будто обожглась.
Потом уткнулась в меню, чтобы скрыть эту нелепую реакцию.
Пролистав страницы, я остановилась на картошке-фри и большом чизбургере. Из напитков — большой стакан колы.
С сахаром, да.
Я была настоящим монстром по поеданию вредной пищи и меняться не собиралась. Никаких салатов «для фигуры». Никаких «я только воду».
Алексей удивлённо вскинул брови, когда я назвала заказ официанту, и попросил принести ему то же самое.
— Ты меня удивила, — произнёс он, когда нам принесли еду.
— И чем же? — спросила я и впилась зубами в сочный чизбургер.
Сок из него брызнул и предательски потёк по моему подбородку.
Отлично.
Пусть видит, с каким монстром пошёл на свидание.
Я даже не потянулась за салфеткой.
Но вместо комментария или смеха Алексей молча взял салфетку. Протянул руку. Его пальцы коснулись моей кожи.
Осторожно, медленно он вытер мой подбородок.
Я замерла.
Шум кафе словно растворился. Смех за соседними столами, звон посуды, приглушённая музыка — всё отступило.
Остались только мы.
Я почувствовала, как моё дыхание становится глубже. Его пальцы были слишком близко к моим губам. Настолько близко, насколько раньше ко мне не прикасались.
— Спасибо, — сказала я тихо и тут же потянулась за стаканом с колой.
Мне срочно нужно было чем-то занять руки.
Я сделала несколько быстрых глотков.
Потом автоматически взяла телефон. Проверила экран.
Лайки, комментарии, сообщения — всё летело потоком. Подписчицы спрашивали, как проходит свидание, требовали деталей, строили гипотезы.
Я подняла взгляд.
Алексей не притронулся к своей еде. Он смотрел на меня.
— Тебя что-то смущает? — спросила я.
На самом деле, это я была дико смущена. Тем, как реагировала на него. Тем, как его взгляд будто раздвигал мои привычные защитные конструкции.
— Да, — честно ответил он.
Я внутренне напряглась.
— Что именно?
Его взгляд опустился с моих глаз на губы.
Я почувствовала почти непреодолимое желание облизнуть их.
— Что ты делишь этот вечер не только со мной, — ответил он, поддевая пальцем одну картофелину фри.
Я не удивилась. Многие мужчины говорили об этом. Кто-то раздражённо, кто-то обиженно.
— Это моя работа, — произнесла я.
— Понимаю, — кивнул он.
— Ты собственник, значит, — сказала я. — Хочешь, чтобы внимание девушки принадлежало только тебе.
Вот он. Ред флаг. Наконец.
Я уже начала сомневаться, что встречу сегодня хоть один.
В голове автоматически появилась заметка: «Склонность к собственничеству. Потенциальный контроль».
— Хочу, — спокойно согласился он. — Когда девушка мне нравится.
Моё дыхание снова сбилось. Он опять сломал шаблон.
Не «все девушки». Не «женщина должна». А конкретно — «когда мне нравится».
За соседним столиком кто-то громко рассмеялся. Официант прошёл мимо, посуда звякнула. Мир продолжал жить.
А внутри меня что-то тихо смещалось.
Я отложила телефон дальше, чем обычно. Не на край стола — почти к сумке.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда сегодня без камеры. Давай просто поужинаем.
Он протянул руку и коснулся моего запястья.
Легко, но по коже прошёл импульс, словно тонкий разряд тока.
Я не отстранилась.
Я наблюдала за собой. За реакцией тела.
Такого раньше не было.
Игра, к которой я привыкла — лёгкий флирт, провокация, контроль, с Алексеем почему-то не работала.
Остаток вечера мы ели и смеялись.
Я рассказывала ему про преподавателя по истории журналистики, который ставил зачёты «по настроению» и однажды выгнал полгруппы за неправильную интонацию. Говорила о Марине, которая пыталась найти мне парня «в реальной жизни» и уже почти сватала мне своего старшего брата.
Алексей слушал.
Иногда вставлял фразы. Иногда уточнял детали. Иногда просто улыбался.
Я осознала, что говорю больше обычного. Не потому что нужно заполнить паузу, а потому что хочется.
— А ты... — начала я, делая глоток чая, который заказала позже. — Ты про себя рассказываешь очень аккуратно.
Он усмехнулся и я заметила ямочки на его щеках. Они делали его моложе. Мягче. Ещё красивее.
— Привычка, — ответил он.
— Ты, всё же, что-то скрываешь?
— Просто не люблю говорить о себе громко.
— Ты странный... — произнесла я.
— В плохом смысле?
— В интересном.
Мы вышли из кафе гораздо позже, чем я ожидала.
На улице уже стемнело. Ночь мягко опустилась на набережную. Фонари отражались в реке длинными золотыми дорожками.
Воздух стал прохладнее.