Страница 81 из 99
— Ответь на этот блядский телефон! — ору я. Ничего не могу с собой поделать. Я хочу поговорить хоть с кем-нибудь. Я хочу кричать, плакать и умолять, чтобы меня выпустили из этого кошмара. Мне это жизненно необходимо. Я перекатываюсь и хватаюсь за простыни, подтягивая себя по матрасу в сторону телефона.
Она резко дергается с места и добирается до телефона быстрее меня, с силой накрывая трубку ладонью.
— Я отвечу, — говорит она. Я опускаю взгляд на телефон, сгорая от нетерпения узнать, кто на другом конце провода. Не успеваю я рявкнуть на неё, чтобы она шевелилась быстрее, как она обхватывает трубку рукой и медленно подносит её к уху. — Алло? — говорит она. Я слышу страх в её голосе. Уверена, она думает о том, как Дориан накажет её, если узнает, что она его ослушалась. Отвечать на телефонные звонки не входит в её должностные обязанности. Общаться с людьми за пределами очерченного им круга строго запрещено. Бьюсь об заклад, вся эта история махом обломала ей кайф.
Её глаза снова расширяются, когда кто-то говорит ей в ухо, а затем она швыряет телефон на кровать в нескольких дюймах от моей руки.
— Это вас, — говорит она. По моей груди начинает разливаться тепло — чёрное и густое, словно лужа разлитого машинного масла. Я знаю, что это он. Я знаю, что должна злиться, но, к моему собственному раздражению, чувствую лишь облегчение. Он обо мне не забыл. Он не оставил меня здесь гнить.
Я поднимаю трубку и прижимаю её к уху. Сначала я ничего не говорю. Хочу прислушаться. Я слышу автомобильный гудок. Слышу гул городского движения. Слышу его дыхание.
— Алло? — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Кто это?
Я слышу, как он глубоко вздыхает на том конце провода, и чувствую, как разряд чистого электричества пробегает вверх по моему позвоночнику. Я хочу наказать его за то, что он обошёлся со мной так жестоко. Хочу заставить его страдать. Надо бы бросить трубку и заставить его перезвонить. Надо заставить его доказать мне всё. Но это так трудно. Мне так одиноко без него.
— Адриенна, — произносит он, и я закрываю глаза от глубокого тембра его голоса. Почему-то он звучит так же взволнованно, как и я. Может, я просто это выдумываю, или он притворяется, но звучит это очень искренне. — Тебе больно, моя зверушка? — спрашивает он. — Маленькая мышка хорошо о тебе заботится?
— Мне плохо, — говорю я, вскидывая глаза и встречаясь взглядом с Ириной. Она всё ещё стоит возле кровати, словно ждет, что кто-то скажет ей, что делать. — Я больше не могу здесь оставаться.
— В каком смысле тебе плохо?
— Мне здесь нечем дышать. Меня тошнит. Такое чувство, будто кожа вот-вот начнет слезать клочьями, а сердце вырвется из груди, — говорю я, потому что это правда. Это звучит драматично и наигранно, но это чистая правда.
— Жить будешь, — пренебрежительным тоном отвечает он. — Ведёшь себя хорошо? — растягивая слова, спрашивает он. — Или всё ещё доставляешь неприятности?
— Хочешь знать? — говорю я, прогоняя Ирину из комнаты. Но она не двигается с места. Я хватаю подушку и слабо бросаю в её сторону. Она моргает, но не шевелится, когда подушка бьет её по бедру и падает на пол.
— Ты голодна? Ты уже поела? — спрашивает он.
— Нет. — Я переворачиваюсь на бок лицом к окнам. — Я не хочу есть. Не хочу делать ничего, кроме как спать.
— Я прислал кое-что вкусное, — говорит он, и я улавливаю в его голосе нотки чего-то, вероятно, раздражения. Раз он злится на меня сейчас — отлично. — Я позаботился о том, чтобы еда была свежеприготовленной и горячей, когда её доставят тебе. И вот так ты мне отплачиваешь? Ведёшь себя как маленький ребенок?
— А ты сам ходил из ресторана в ресторан, чтобы ее собрать? Ты сам ее привез? — Я ковыряю складку на простыне. — Ты принес ее мне на украшенном драгоценными камнями блюде и кормил с золотой ложечки?
Он фыркает, и я почти вижу сквозь телефонную трубку, как он качает головой от моих слов.
— Хочешь, чтобы я тебя баловал? — Его голос звучит ближе, интимнее. — Я бы баловал, если бы мог, — мягко произносит он. — Мне тоже всё это дается нелегко.
— Тогда скажи мне. Скажи, почему ты бросил меня здесь. Скажи мне, что происходит.
Я оглядываюсь через плечо, услышав отчаяние в собственном голосе. Я не хочу, чтобы Ирина знала, как сильно мне больно. Но её здесь нет. Я одна в комнате.
— Скоро узнаешь.
— Я хочу знать сейчас!
— Адриенна, — произносит он более резким тоном. — Ты будешь делать то, что я говорю. Ты поешь и приведешь себя в порядок. Ты позволишь Ирине заботиться о тебе. И ты не будешь доставлять проблем. Ты меня слышишь?
— Приезжай ко мне, — говорю я, уже не пытаясь скрыть свое отчаяние. — Я больше не могу здесь находиться. Разве ты не понимаешь? Я не могу здесь быть.
— С тобой там всё будет в порядке, ещё совсем недолго. — Его голос такой глубокий и ровный. Я обожаю его и ненавижу одновременно. Он думает, что всё знает. Думает, что у него есть ответы на все вопросы. Но он меня совсем не знает. Он ничего обо мне не знает, иначе он не оставил бы меня здесь.
Я отшвыриваю телефон и зову Ирину. Я кричу, пока она не приходит. Она была недалеко, так как на это не уходит много времени. Она кладет трубку без спроса, словно уже знала, что я этого хочу.
— Вы хотите есть? — спрашивает она. Я качаю головой. Сейчас я бы кусок в горло не впихнула. Мой желудок сжался в тугой узел. — Не волнуйтесь. Я знаю, что именно вам нужно, — успокаивающе произносит она.
Я не утруждаю себя спорами с ней. Я знаю, что не должна этого хотеть, но всё равно хочу. Уж лучше спать, чем бодрствовать. Лучше быть под кайфом и в отключке, чем жить такой жизнью.
Я не спорю, когда она прижимает иглу к моей вене.
Дориан
Я добрую минуту смотрю на свой телефон, прежде чем убрать его обратно во внутренний карман пиджака. Мне не нравятся противоречивые эмоции, которые этот разговор оставил в моей груди. Не знаю, чего я ожидал, набирая номер, но точно не этого. Мне не следовало звонить, теперь я это понимаю. Услышав её голос, я стал ещё более нетерпеливым. У меня возникает непреодолимое желание поехать к ней, как она и умоляла. Гораздо более сильное, чем мне хотелось бы признавать.
Но я не могу.
Это было бы ошибкой. Мои планы так близки к завершению.