Страница 73 из 99
— Тебе вообще не стоило сюда приезжать, — говорю я. Я максимально смягчаю тон, но всё равно хочу, чтобы она поняла: я настроен серьёзно. Я хочу, чтобы она знала: последствия могут быть суровыми, если она меня ослушается. — Но я готов простить тебе этот проступок. — Она смотрит на меня долгую секунду, и я вижу, как шестеренки крутятся в её мозгу. Она не дура, моя маленькая женушка. Она пустая оболочка, а не человек, но она не глупая. Надеюсь, она понимает, насколько в её собственных интересах будет сейчас выйти за дверь и забыть обо всем, что здесь произошло.
— Я больше никогда не хочу видеть эту женщину, — заявляет она, и я мысленно вздыхаю. Какая-то часть меня знает, что она знает. Не знает, кто такая Адриенна, но знает,
что
она такое. Селена понимает, что Адриенна — это проблема. Адриенна была проблемой с той самой минуты, как я её встретил. И, возможно, теперь Селена осознает то же самое. Правда в том, что именно Адриенна нас погубит. Она уже это сделала. Селена смотрит на меня, и я вижу страх в её глазах. Может, мне кажется, но я могу поклясться, что вижу его. — Я уеду прямо сейчас, если она тоже уедет.
— Она уедет, — говорю я. — Когда я сполна получу то, за что заплатил. — Селене этот ответ тоже не нравится. Она выпячивает нижнюю губу и хмурится. — Если бы ты за что-то заплатила, ты бы тоже ожидала выжать из этого максимум, — говорю я так, словно это самая естественная вещь в мире. И конечно бы она так и сделала. Взывать к её голосу разума — пожалуй, лучший способ в этой ситуации, решаю я.
— Всё это время я считала тебя хорошим бизнесменом, — цокает она языком. — Платить за услуги авансом — никогда не было разумно. — Я не отвечаю, потому что если ей хочется чувствовать себя умнее меня, я позволю ей. Разговор всё равно начинает меня утомлять. Я хочу вернуться, лечь, зарыться в Адриенну и притвориться, что всего этого никогда не было. — Ты хоть понимаешь, как глупо ты звучишь? — она качает головой. — Я не могу вести с тобой серьезный разговор, когда ты стоишь голый и весь пропах дешевыми духами какой-то шлюхи. — Она проводит руками по своим гладким, блестящим волосам, идеально укладывая их на плечи. Затем упирает руки в бока и смотрит мне прямо в глаза. — Я еду в Напу. Когда я вернусь, мы поговорим о Рождестве.
Я киваю и прикусываю язык, потому что не хочу больше говорить. Для меня выгоднее, чтобы она верила, будто одержала верх. У меня в голове уже созревает план, заговор, как избавиться от Селены навсегда. Она наклоняется и клюет меня в щеку, сморщив нос, словно чует Адриенну на мне повсюду. Надеюсь, так и есть. Мне нравится мысль о том, что Адриенна въелась в мою кожу. Мне нравится мысль о том, что её суть смешивается с моей. Мне нравится мысль о слиянии нашей ДНК.
Глядя, как Селена поворачивается и спускается по лестнице, я думаю о том, как легко было бы её столкнуть. Это не потребовало бы почти никаких усилий. Медленная улыбка расползается по моему лицу, когда я представляю её сломанное тело на полу внизу, всё изломанное под странными углами и безжизненное, как кукла. Я мог бы сделать это, и с этим было бы покончено. Но это безумие. Есть слишком много вариантов того, как такой необдуманный поступок мог бы пойти не так. Если бы она, например, выжила. Отделалась бы только сломанной ногой и парочкой ребер. Это была бы трагедия, которую я не мог себе позволить.
Нет, должен быть другой путь.
Мне просто нужно правильно всё спланировать.
Я спускаюсь на пару ступенек и провожаю жену взглядом, пока она не уходит. Её каблуки цокают по мраморному полу, пока она направляется к выходу. Она останавливается и бросает на меня взгляд перед уходом, и я не отвожу глаз. Я жду, пока тяжелая дверь не закроется за ней, прежде чем направиться обратно в спальню. Я останавливаюсь в дверях, мой мозг внезапно снова заволакивает туманом. Я хватаюсь за дверной косяк, пережидая это ощущение. Я мысленно легонько проклинаю Адриенну за то, что она сделала это со мной. Ненавижу быть таким беспомощным, даже если это временно. Она совершенно точно будет наказана, думаю я, и это поднимает мне настроение.
— Дориан, ты где? — слышу я её бормотание с кровати. Звук её голоса пускает волны удовольствия вниз по моему позвоночнику. По голосу она всё ещё спит, но всё равно зовет меня. Я отпускаю дверной косяк и заставляю головокружение пройти. Она протягивает ко мне руки, её глаза всё ещё закрыты. Я забираюсь в кровать и соскальзываю в её объятия, стон срывается с моих губ, когда я пристраиваюсь к её мягкому телу, грудь к груди. Несомненно, именно здесь моё место. Я нежно подтягиваю её бедро, чтобы оно легло мне на поясницу, и её веки дрожат, но она их не открывает. — Куда ты уходил? — шепчет она мне на ухо, пока я расслабляюсь в ней. Тут я замечаю, что серьги моей бабушки всё ещё сияют в её ушах. Это зрелище наполняет меня странным чувством, которое я слишком обдолбан, чтобы сейчас анализировать.
— Я никуда не уходил,
ma petite,
— говорю я. — Я всё время был здесь.
Адриенна
Он ведет себя странно.
Он знает, что я его опоила. Он знает, что я удерживала его от работы почти неделю. Он знает, что я планировала и дальше пичкать его наркотиками и держать беспомощным в своей постели. Податливым каждой моей прихоти. Он всё это знает.
И, кажется, ему плевать.
— Умная маленькая дрянь, — говорит он, надевая чистую рубашку. Его волосы всё ещё мокрые после душа, и несколько капель темнят воротник. Он выглядит хорошо, как всегда, но в то же время иначе. Он должен быть внешне спокойным, а внутри кипеть от злости. Он должен источать яд и желать заставить меня поплатиться. Но это не так. Он улыбается. Искренне улыбается.
— Ты на меня не злишься? — спрашиваю я, бессознательно заламывая руки под одеялом. Со злостью я могу справиться. Но с этим — чем бы
оно
ни было — я черт возьми не имею понятия, как справляться.
— Нет, — отвечает он. — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последние годы. Но, возможно, это всё ещё следы наркотика в моем организме.
Затем он смеется, и мои глаза расширяются от удивления. Он смеется в такой момент? Может, морфин подействовал на него сильнее обычного.
— Тогда останься, — говорю я, прежде чем успеваю себя остановить. — Останься здесь со мной.
— Ты же знаешь, я должен идти, Адриенна, — говорит он, подходя ближе к кровати и застегивая рубашку до самого верха. — Ты знаешь каждый мой шаг еще до того, как я его сделаю.
— Нет, — я качаю головой. — С тобой я всегда на ногах.
— Разве? — говорит он, бросая взгляд на пустые места на кровати, где должны быть мои ноги.