Особняки (ЛП)

Глава 14

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Дориан

Она пытается вскрыть замок.

Я еду через весь город в своем огромном черном внедорожнике, наблюдая за Адриенной в ее спальне. Там, на севере штата, она сидит возле своей двери в новом инвалидном кресле, ковыряясь в замке вилкой из бесценной коллекции столового серебра моей прабабушки. Делаю мысленную пометку: отныне она будет получать еду только с пластиковыми приборами. Никаких ножей, никаких вилок. Только ложки.

Может быть, ложка-вилка, если ей повезет.

Прошло два дня с тех пор, как я подарил ей это кресло, и она становится беспокойной. По правде говоря, она не находит себе места уже несколько недель. Она почти поправилась, так что боль ее больше не сдерживает. Она умная женщина с творческим складом ума, а я держу ее взаперти, и ей нечем убить время, кроме как придумывать планы побега.

Не слишком умно с моей стороны, как я начинаю понимать.

Я должен занимать ее своим членом.

Я смотрю, как она возится с этим ебаным замком, и любопытство берет верх. У нее нет ни единого чертова шанса открыть дверь, но мне нравится смотреть, как она пытается. Мне нравится мучить ее, совсем немного. Мне нравится давать ей крохотную каплю надежды, а затем резко ее отбирать. Иногда я бываю тем еще бессердечным мудаком. Но она должна знать, что в наших отношениях вся власть принадлежит мне. Она должна знать, что она принадлежит мне, полностью. Со временем она это усвоит, но пока что мне доставляет удовольствие выводить ее из себя.

Звонит телефон, и я смотрю на определитель номера.

Селена.

— Чего тебе? — спрашиваю я, отвечая на звонок и не трудясь скрыть раздражение в голосе.

— И тебе добрый день, любовь моя. — Голос жены источает мед, и я сразу понимаю, что ей действительно что-то нужно. — Как твой день? — воркует она.

— Чего ты хочешь? — повторяю я, снова опуская глаза на экран iPad, чтобы наблюдать за Адриенной.

— Кто-то не в духе.

— Был долгий день, — отвечаю я.

— Еще только час дня, глупенький, — говорит она со своим фирменным фальшивым смехом. — Мы могли бы встретиться на поздний ланч, если хочешь. Я даже позволю тебе трахнуть меня в туалете «Per Se», если тебе нужно снять стресс.

Самое печальное, что у меня возникает соблазн принять ее предложение. Моя вчерашняя встреча с Корой и близко не уняла тот раздражающий зуд, который мучил меня неделями.

— Я подумаю об этом, — говорю я, потому что мой член уже стоит.

— Я забронирую столик, — мурлычет она. — Так вот, у меня есть отличная идея. Выслушай меня. — Я не отвечаю, просто смотрю на зернистое изображение Адриенны. Ее груди колышутся в такт движениям, пока она пытается вскрыть замок. В следующий раз, когда я увижу ее, я трахну ее в сиськи, решаю я. А потом кончу прямо на ее прекрасное лицо. Мой член требует разрядки, и я опускаю руку на бедро, сопротивляясь желанию передернуть прямо здесь и сейчас. — День Благодарения. Я думаю, в этом году нам стоит куда-нибудь уехать, только вдвоем. Может быть, в Германию. Или в Скандинавию. Как насчет Дании? Тебе там нравится.

— Селена, — говорю я предупреждающим тоном.

— Я не позволю тебе снова сплавить меня в Напу. Это выглядит ужасно, что мы никогда не проводим праздники вместе.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — говорю я отстраненно, подаваясь вперед на своем сиденье. Я недоверчиво смотрю на экран: Адриенна опускает локоть, и дверь распахивается. Я чуть не смеюсь вслух. Она оглядывается через плечо в мою сторону и победоносно улыбается. — Сукина дочь, — бормочу я, ощущая, как меня охватывает смесь гнева и восхищения. Она — сплошной сюрприз. Полагаю, от нее и не следовало ожидать меньшего.

Она медленно открывает дверь, кресло делает ее движения неуклюжими. Затем она подкатывается к порогу и выглядывает в коридор. На своем iPad я переключаюсь на вид с камеры, установленной в правом углу коридора. Я вижу ее, хотя свет там тусклый. Я наблюдаю, как она дюйм за дюймом выбирается наружу, уверенный, что далеко она не уйдет. Она ударяется креслом о дверной косяк, но затем выравнивается и продолжает двигаться вперед.

— У тебя нет семьи, кроме меня, — говорит Селена мне в ухо, но я ее почти не слушаю. — Выглядит странно, что ты не приезжаешь на виноградник. Если ты не будешь осторожен, люди могут начать думать, что ты не любишь собственную жену.

В ее устах это звучит как угроза, но не думаю, что для кого-то секрет, что я не люблю свою жену. Наш брак был организован нашими отцами, и это была хорошая партия. Не более и не менее.

У Селены есть привычка забывать о части «не более».

Адриенна выкатывается в коридор. Справа от нее ряд закрытых дверей — библиотека, старый кабинет моего отца и еще одна спальня. Слева от нее тянется коридор, ведущий в остальную часть дома. Она решает повернуть налево, как я и предполагал. Она медленно катится по персидскому ковру, активно работая руками. Я вижу линии мышц на ее руках и спине, отчетливо проступающие под кожей. Я знаю: чем больше она будет практиковаться, тем сильнее и быстрее станет.

Впервые я жалею о своем решении купить ей инвалидное кресло.

— Может, в этом году мы поедем на север штата вместо виноградника. Мама с папой могут остановиться в Локвуде с нами, разве нет? В это время года на Гудзоне так красиво, — продолжает Селена.

— Нет, — говорю я тоном, не терпящим возражений. — На праздники ты едешь домой, как и каждый год. Я остаюсь в городе и работаю, как и каждый год.

— Посмотрим. — Ее тон ужесточается, бросая вызов, и на свет появляется истинная Селена.

Ей нравится притворяться, что у нее вата вместо мозгов, но я знаю правду. Она умна и избалована. Она думает, что заслуживает всего, чего захочет. К ее несчастью, я умнее и безжалостнее. Она думает, что мы играем в одну и ту же игру, но она даже не вышла на поле.

— Да, посмотрим, — отвечаю я, и кровь стынет в жилах, когда Адриенна всё ближе и ближе подбирается к лестнице.