Страница 20 из 99
Я просыпаюсь от писка будильника и сажусь без колебаний. Я знаю, что опаздываю, еще до того, как смотрю на часы. Солнце слишком высоко в небе. Мой член тверд и ноет от пренебрежения, но я игнорирую это. Я не задумываясь тянусь к телефону, но позволяю руке замереть над ним, говоря себе пока не проверять, где она. В конце концов, я должен сохранять некоторую сдержанность. Я встаю, потягиваюсь, затем беру свой iPad и рабочий телефон со стола в гостиной своего номера. Я быстро пробегаю глазами по первым полосам «Times», «Post» и «Journal». Я включаю новости перед тем, как отправиться в душ, вычеркивая утреннюю велотренировку. Я говорю себе, что на выходных проплыву лишние круги в бассейне, чтобы компенсировать это.
Я не позволяю себе взглянуть на трекер, пока не сажусь в машину по дороге на работу. Брайан сидит на переднем сиденье, стоический, как всегда, и мы не разговариваем. Нам это ни к чему. Вот что мне нравится в Брайане. Ему не нужно говорить, чтобы я знал, что ему не нравится незажженная сигарета, свисающая с моих губ. Я сказал ему ударить меня по лицу в следующий раз, когда он увидит меня курящим, но технически я не курю. Если бы я прикурил, интересно, сделал бы он это на самом деле, но я не горю желанием это выяснять. Пока мне достаточно вкуса и ощущения этой палочки на губах. Кроме того, это приятное отвлечение, когда я достаю телефон с трекером из кармана костюма, чтобы проверить местоположение Адриенны.
Вспышка раздражения пронзает меня, когда я понимаю, что ее там нет. Я смотрю на чистый экран, используя большой и указательный пальцы, чтобы уменьшить масштаб и проверить прилегающую территорию. Точки нигде не видно. Я тыкаю языком в фильтр сигареты и кладу телефон обратно в карман. Меня охватывает искушение снова позвонить ей в отель, но я говорю себе, что если бы она была в отеле, я бы увидел ее там. Я не могу ее видеть только в том случае, если она выходит за пределы зоны покрытия. По крайней мере, такова моя теория. К тому же, она все равно бы не ответила.
Лишь когда я оказываюсь за своим рабочим столом, реальность бьет меня по лицу сильнее, чем это когда-либо мог бы сделать Брайан. Новости идут на большом широком экране на заднем плане, пока я занимаюсь делами, прижав трубку к уху, а мои пальцы летают по клавиатуре. Три экрана настроены на разные каналы, но внезапно все они передают один и тот же сюжет. На экранах высокого разрешения кадры зернистые и низкого качества, но это не старые съемки. Они новые. Кадры разбомбленного здания. Кадры людей, покрытых кровью и пылью. Кадры частей тел, неподвижных и покрытых обломками. До меня не доходит смысл происходящего, пока я не слышу речь турецкого репортера. Я не понимаю языка, но узнаю его на слух. Я бросаю взгляд на экран телевизора, нахожу на столе пульт и прибавляю звук. Мои глаза следят за бегущей строкой внизу экрана, читая быстрее, чем мой мозг успевает обрабатывать остальную информацию. Трое американских журналистов, предположительно, погибли после взрыва бомбы, прогремевшего сегодня в уличном кафе в Стамбуле, — гласит она.
Взрыв бомбы.
Американские журналисты.
Погибли.
Слова важны, но я не могу их осмыслить, пока на экране не вспыхивают три фотографии, и я встаю, не раздумывая. Мой стол трясется от силы этого движения, а фотография жены в рамке дребезжит, но я едва замечаю это. Я могу только смотреть вперед, на телевизор. Фотография, мелькнувшая на экране, старая, вероятно, еще со времен ее учебы в колледже или вскоре после. На фото ее волосы еще длинные, а глаза такие же затравленные, как и всегда, несмотря на ее слабую, загадочную улыбку.
Адриенна
. Ее имя проносится в моем мозгу шепотом, словно осенний ветерок. Адриенна — одно из имен в новостях. Адриенна — одна из тех журналистов, которых объявили погибшими. В ушах начинает звенеть, и остального я не слышу.
Я вызываю свою помощницу, которая появляется мгновенно.
— Соедините меня с Джессикой Стоктон-Хаминой. И с консульством США в Турции. Немедленно, — говорю я, и она кивает, не задавая вопросов. Я хлопаю себя по карманам в поисках телефона с трекером. Я не могу удержаться, чтобы не проверить снова, как бы глупо это ни было. В конце концов, могла произойти ошибка.
Всего несколько коротких часов назад я видел, как она двигалась. Я видел ее живой. Но в мгновение ока все изменилось. Пока я спал, Адриенна Хамина зашла в уличное кафе и взорвалась. Пока я спал, она каким-то образом перестала существовать на этой планете.
Я отвел взгляд, и она исчезла навсегда.
До конца дня я уже нахожусь на частном самолете «Armstrong Global», летящем на другой конец света. Никто в консульстве не дал мне достаточно внятных ответов. Были найдены лишь некоторые тела, не все. Опознание не проводилось. Никто ничего не знает. Для меня это неприемлемо. С упорной целеустремленностью, которой у меня не было с той ночи в музее, я планирую выяснить, что именно произошло в кафе. Я планирую найти Адриенну и вернуть ее в Нью-Йорк.
Я верну ее, на сколько бы кусков ее ни разорвало.
Территория вокруг кафе пахнет дымом и смертью. Я никогда раньше не чувствовал такого сильного запаха смерти, но как только я его чую, я узнаю его мгновенно. Здесь тише, чем я думал, несмотря на то, что вокруг много людей: внутри завалов и просто наблюдающих. Пока Брайан останавливает внедорожник, в моем мозгу начинают возникать странные мысли и вопросы. Интересно, как Адриенна увидела бы эту же сцену. Стала бы она сначала фотографировать зевак или бы подлезла под желтую ленту и попыталась бы узнать, что там, внутри кафе? Захотела бы она увидеть всё то, что нормальные люди никогда не захотели бы видеть? Что бы она искала? Была бы она невосприимчива к запаху смерти или он вызвал бы у нее отвращение, как у меня?
Бессмысленно желать ответов на вопросы, которые уже никогда нельзя будет задать.