Страница 7 из 29
Глава 4
Элен вдруг очень остро поняла две вещи.
Первая — этот мужчина был непозволительно красив.
Вторая — ей срочно нужно перестать смотреть на него так, будто она не ела несколько дней, а перед ней поставили лучший десерт в Италии.
Потому что это уже начинало выглядеть жалко.
— Buongiorno, — повторил мужчина, чуть склонив голову набок.
Его голос был низким, с мягкой хрипотцой, от которой внутри что-то дрогнуло. Не пошло. Не вульгарно. Просто… слишком обволакивающий всё её существо голос… Из тех, что ощущаются кожей.
Элен моргнула, возвращаясь в реальность.
— Mi dispiace… — она нервно поправила ремешок сумки на плече. — Non parlo italiano.
Мужчина усмехнулся.
Господи…
Лучше бы не усмехался.
Эта улыбка была слишком соблазняющей для мужчины с
таким
лицом. Немного наглой. Немного ленивой. Совершенно убийственной. Бум! Пуля в голове, и этот потрясающий оскал навсегда запечатляется перед глазами.
— Тогда мне придется conquista il tuo cuore на английском. — его акцент обволакивал слова теплым бархатом. — Это будет тяжёлое испытание для моего итальянского сердца.
Элен почувствовала, как предательски дрогнули уголки губ.
Вот оно.
Итальянское безумие, о котором предупреждала мать — флирт в одном только простом диалоге.
Не прошло и суток…
Мужчина вышел из-за стойки, и Элен заметила, насколько он высокий. Не громоздкий, не перекачанный, а именно… статный и красивый. Движения расслабленные, уверенные, будто он вообще не сомневался в себе ни секунды за всю свою жизнь. С таким лицом сомневаться в себе было бы воистину преступлением.
Черная рубашка сидела на нем так хорошо, что Элен немедленно захотелось пожаловаться в полицию. Закатанные рукава открывали сильные предплечья с золотистой кожей. Светлые волосы были слегка растрепаны, словно он только что провел по ним влажной рукой.
И глаза.
Господи, эти глаза.
Светло-голубые, почти прозрачные в свете лучей солнца, пробивающихся сквозь окна.
— Столик на одного? — спросил он.
— Да.
— Это печально.
— Почему?
— Красивые женщины не должны обедать в Венеции одни, è un crimine.
Элен тихо рассмеялась.
Нет.
Этого не может быть.
Никто не флиртует настолько откровенно с первой минуты знакомства.
Хотя… Это Италия.
Здесь, вероятно, даже продавец рыбы способен заставить женщину задуматься о совместной старости.
— Вы всем такое говорите? — Элен вскинула бровь.
Мужчина положил ладонь на грудь с таким театральным возмущением, что ей снова захотелось смеяться.
— Signora, вы разбиваете мне сердце. Persone come me amano per la vita solo una volta e tu hai conquistato il mio cuore.
Элен фыркнула себе под нос.
— Очень понятно, жаль у меня переводчик в уши не встроен…
Пробормотала она тихо, на что мужчина улыбнулся, явно довольный собой.
— И правда, жаль.
Он сказал это абсолютно серьезно, и это почему-то показалось Элен забавным.
Мужчина подвел её к небольшому столику у окна. Пока Элен устраивалась поудобнее, она чувствовала его взгляд. Не липкий и не наглый, —
внимательный
.
Изучающий.
Так смотрят на интересную книгу, которую хочется открыть.
Это ощущалось опасно. Элен давно не ловила на себе мужские взгляды вот так.
В Нью-Йорке мужчины смотрели иначе.
Быстро, оценивающе, будто проверяли стоимость часов, бренда сумки и потенциальную полезность знакомства. А этот мужчина смотрел на неё так, словно ему действительно было интересно, какая она.
Непривычное ощущение.
— Матео, — произнес он, протягивая руку.
Элен вложила свою ладонь в его.
Теплая.
Большая.
Его пальцы сжали её руку дольше, чем требовала вежливость, а затем, он посмотрел в её глаза таким взглядом, что останься она стоять, подкосились бы колени. И коротко коснулся тыльной стороны её ладони губами.
Едва касаясь, но этого хватило, чтобы по позвоночнику пробежало что-то очень похожее на электричество.
— Элен.
— Красивое имя. — он произнес его медленно, с мягким итальянским акцентом. — Hel-en.
Господи, он на самом деле флиртовал с ней!
Она осторожно высвободила руку.
— Вы владелец ресторана? — было не похоже, чтобы он мог быть кем-то еще раз позволял себе подобное с посетителями.
— Один из. Мой отец готовит так, будто от вкуса пасты зависит его жизнь, а я делаю вид, что управляю бизнесом.
— Очень… честно.
— Я не умею лгать, sole dell'alba, моя мать воспитала меня приличным мужчиной.
Элен тихо усмехнулась.
— Это тоже часть флирта?
Маттео наклонился ближе, от него пахло деревом, цитрусом, чем-то теплым и таким…
мужским
.
— А это работает?
Черт.
Элен почувствовала, как щеки предательски начинают теплеть. Она не флиртовала уже… Господи, сколько? Годы?
С Дэвидом всё давно превратилось в: “Ты оплатил счета?” “У нас ужин с инвесторами.” “Я задержусь в офисе.”
Романтика умерла где-то между ипотекой и корпоративными мероприятиями.
И теперь этот невозможный итальянец смотрел на неё так, будто она всё еще была женщиной, а не уставшим приложением к успешному браку. Это выбивало почву из-под ног.
Маттео протянул ей меню.
— Что вы любите?
— Еду. — ответ был глупым и растерянным, но честным.
Он рассмеялся тихо и низко. У Элен снова что-то дрогнуло внутри.
Прекрасно…
Её нервная система официально предала её ради красивого лица.
— Тогда я сам выберу для вас обед.
— А если мне не понравится?
— È impossibile. — он улыбнулся уголком губ. — У меня хороший вкус, доверься al mio cuore.
Господи, он вообще умеет говорить нормально?
Элен смотрела, как Маттео уходит к барной стойке, пересекая ту и врываясь в кухню, и внезапно поймала себя на мысли, что улыбается.
Она испуганно отвела взгляд к окну.
За ним Венеция жила своей странной, прекрасной жизнью. По узкому каналу медленно проплывала гондола. Где-то неподалеку смеялись дети. Из открытых окон соседнего дома курил мужчина, получивший по затылку кухонной тряпкой от своей женщины.
Элен вдруг остро почувствовала собственное одиночество.
Не болезненно, но ясно.
Она была здесь одна. В другой стране. После развода с отвратительно предавшим её любимым.