Страница 5 из 29
Глава 3
Проснулась Элен от солнечного света, струящегося из-за полупрозрачного тюля.
Теплого. Наглого. Совершенно бессовестного.
Он лез прямо в лицо сквозь неплотно задернутые шторы, золотил простыни и заставлял щуриться. Господи, сколько она вчера выпила?
Элен застонала и медленно перевернулась на спину.
Странно…
Голова не болела, во рту не было привычного мерзкого привкуса алкоголя, желудок не скручивало, а тело ощущалось удивительно легким. Только память ощущалась так, будто кто-то вырезал из неё половину вечера тупыми ножницами.
Она нахмурилась, разглядывая потолок.
Что она вообще вчера делала?
В памяти вспыхивали обрывки.
Теплый свет гирлянд. Смех. Мужской голос с итальянским акцентом. Бокал вина. Еще один. Музыка. Кто-то держал её под руку?
Она смеялась так громко, что в какой-то момент пресс начал нещадно болеть.
Элен села на кровати и огляделась.
Комната выглядела так, будто сюда ворвались грабители. Вот только… она приехала без чемодана, а вещей повсюду было разбросано столько, будто этот несуществующий чемодан взорвался.
На кресле висело шелковое платье цвета шампанского, с биркой. На полу лежали пакеты. Много пакетов. Из одного, завалившегося плашмя, торчала коробка с босоножками, каблук застрял между крышкой и самой коробкой. Из другого — кружевное черное белье, настолько откровенное, что Элен уставилась на него с ужасом.
— О нет… — пробормотала она хрипло.
Подняв с пола маленький бумажный пакет, Элен обнаружила внутри красную помаду, духи и совершенно неприличные чулки и еще немного косметики.
Господи.
Она что… ходила по магазинам?
Пьяная
?
Память снова выдала вспышку.
Невысокий пожилой мужчина с седыми волосами размахивает руками и что-то эмоционально объясняет продавщице. Молодая темноволосая девушка хохочет рядом с Элен и прикладывает к её груди очередное платье.
— Bellissima! Bellissima!
Элен застонала и уткнулась лицом в ладони.
Она даже не знала имен этих людей. Но, судя по всему, вчера они стали лучшими друзьями.
На прикроватной тумбе стояла бутылка воды и записка на английском, написанная неровным мужским почерком:
“Для прекрасной американки. Выпей воды и не умирай.
Карло.”
Элен уставилась на записку, разглядывая буквы несколько секунд, а потом неожиданно рассмеялась. Вчерашний вечер ощущался каким-то сюрреалистичным сном.
Она помнила ресторан у канала. Помнила пожилого владельца с театральными жестами и голосом человека, который всю жизнь спорил с миром исключительно на повышенных тонах. Помнила его дочь.
Софию.
Точно, София!
Кудрявая, шумная, постоянно смеющаяся девушка лет двадцати пяти, таскавшая Элен по каким-то лавкам с одеждой и вливавшая в неё бокал за бокалом сладкого белого вина.
— Dio mio, ты такая красивая женщина! После развода нельзя плакать, нужно мстить!
Элен снова закрыла лицо руками. Господи… Она рассказывала им про развод? Что еще она вывалила на незнакомцев?
Память услужливо подкинула новую сцену.
Элен стоит посреди крошечного магазина и абсолютно серьезно объясняет манекену, что мужчины эмоционально недоразвиты.
София плачет от смеха.
Карло хлопает себя по груди и орет:
— ВСЕ МУЖЧИНЫ ИДИОТЫ!
— Господи… — простонала Элен в подушку.
Хотелось эмигрировать еще дальше. Например, в монастырь. Хотя нет… С таким вкусом на нижнее бельё её туда уже вряд ли пустят.
Она медленно встала с кровати и подошла к зеркалу.
Выглядела… на удивление хорошо. Даже слишком.
Щеки немного розовые от такого количества смущающих воспоминаний, волосы спутаны, под глазами легкие синяки от недосыпа, но в целом Элен выглядела красивой.
Душ окончательно привел её в чувство. Горячая вода стекала по коже, а вместе с ней словно смывалась часть внутреннего напряжения, державшего её последние месяцы за горло.
В Нью-Йорке она никогда не позволяла себе напиваться. Всегда собранная, контролирующая ситуацию. Идеальная.
Какая ирония, что именно после развода Элен впервые за много лет почувствовала себя свободной настолько, чтобы потерять контроль.
Она завернулась в полотенце и начала рыться в многочисленных пакетах.
Красный свитер мягко скользнул по коже. Бежевые шелковые брюки сели идеально. Немного консилера под глаза, тушь, легкий блеск для губ.
Элен посмотрела на своё отражение и улыбнулась ему. Кажется, она последовала совету мамы и натворила глупостей уже в первый день отпуска… Что ж, планку теперь придется только повышать!
Желудок заурчал аккурат когда на ней оказались удобные босоножки на устойчивом низком каблуке.
На ресепшен ей улыбнулись, и она улыбнулась в ответ, предвкушая новый день. Воздух в Венеции был таким, что его хотелось вдыхать полной грудью. Это вот такое последствия похмелья от итальянского вина?
Как только Элен вошла в ресторанчик, над дверью звякнул колокольчик.
— AMERICANA!
Карло вылетел ей навстречу с таким видом, будто встретил потерянную дочь. Невысокий, полный, с седыми волосами и невероятно живыми глазами, он тут же схватил её за обе руки.
— Ты жива! София, она жива!
— Dio mio, конечно жива! — раздался голос из кухни.
София выглянула с подносом в руках и широко улыбнулась.
— Вы посмотрите на неё! Цветущая лилия,
Bellissima!
Элен почувствовала, как начинают гореть щеки.
— Пожалуйста, скажите, что я не натворила ничего плохого...
Карло театрально прижал ладонь к сердцу.
— Mia cara, ни за что! Единственный грех, что ты взяла на свою душу, это воскрешение моей молодости!
София согнулась пополам от смеха.
Элен медленно закрыла лицо ладонями.
— Я ненавижу вас обоих… — фраза, что она говорила всем своим друзьям, иностранцами могла быть принята в ином контексте, но Карло и Софи лиши засмеялись и Элен расслабилась, осознав, что не обидела их.
— Нет, нет, — Карло усадил её за столик у окна. — Ты любишь нас. И мы тебя любим. Теперь ты часть семьи.
Господи.
Итальянцы принимали эмоциональные решения быстрее, чем американцы выбирали кофе.
На столе перед ней мгновенно появилась свежая чиабатта, масло, омлет с пармезаном, прошутто, маленькая чашка густого кофе и бокал холодной воды с лимоном.
Элен едва не застонала от запаха.
— Я готова выйти замуж за этот омлет.
— Вот! — Карло ткнул в неё пальцем. — Правильные слова женщины в Италии!