Страница 27 из 29
Живым, шумным, полным людей — на лужайках загорали студенты, кто-то читал книги а кто-то играл в мяч. Собачники общались возле дорожек, музыканты выступали прямо под деревьями.
Маттео медленно огляделся вокруг.
— Хорошо.
Элен победно улыбнулась.
— Что хорошо?
— Это впечатляет. — Маттео оглядывался вокруг с совершенно восхищенным взглядом, который Элен не могла не подхватить.
— Наконец-то.
— Не привыкай.
Она рассмеялась, а потом потянула его за руку к ближайшей дорожке.
Они гуляли ещё почти час, иногда разговаривая, а иногда просто идя рядом. Маттео задавал бесконечные вопросы. Почему этот район называется именно так, почему этот памятник выглядит именно так, почему люди сидят на траве. Почему в Америке продают воду в бутылках размером с огнетушитель?
Последний вопрос особенно его возмутил.
— Это на случай засухи?
— Это обычная бутылка.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом покачал головой.
— Вы удивительная нация.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Для меня был.
Теперь уже настала очередь Элен наслаждаться собственной шуткой.
Маттео закатил глаза, очень театрально.
В этот момент она вдруг остановилась, просто потому, что захотелось посмотреть на него. На его светлые волосы, растрёпанные ветром и эту милую улыбку. На загорелую кожу.
На человека, который прилетел ради неё.
Сердце сжалось от внезапной нежности. Настолько сильной, что на секунду стало трудно дышать.
Маттео сразу заметил её взгляд.
— Что?
Тихо спросил он. Элен улыбнулась.
— Ничего.
— Лгунья.
— Ты слишком много времени провёл рядом со мной. И много порознь, я целую вечность не слышала этого
лгунья
, знаешь?
— Слишком много? Это невозможно.
Она покачала головой, подходя ближе и осторожно поправила воротник его рубашки. Жест получился очень простым. Домашним. И Маттео замолчал, потому что у него перехватило дыхание.
На несколько секунд…
Потом накрыл её руку своей ладонью и коснулся губами кончиков пальцев, совсем легко. Едва ощутимо.
Вокруг продолжал шуметь огромный город, но в этот момент Элен видела только его. И думала о том, что ещё совсем недавно считала свою жизнь законченной.
Какая ирония…
Иногда судьбе требуется всего один отпуск в Венеции, чтобы доказать человеку обратное.
К тому моменту, когда солнце окончательно начало опускаться за линию небоскрёбов, они оба устали.
Не той неприятной усталостью, которая появляется после тяжёлого рабочего дня или долгого перелёта. Это была приятная усталость людей, которые весь день провели на ногах, разговаривая, смеясь и постоянно отвлекаясь на что-то интересное.
Маттео за несколько часов успел сфотографировать половину Манхэттена. Элен подозревала, что вторую половину он оставил на завтра исключительно из стратегических соображений.
— Ты выглядишь довольным.
Заметила она, когда они остановились возле небольшого продуктового магазина недалеко от её дома.
Маттео посмотрел на неё поверх солнечных очков.
— Я пролетел через океан под аккомпанемент двух младенцев.
— Так...
— Встретил красивую женщину.
— Это, безусловно, случилось.
— Увидел Центральный парк.
— Продолжай…
— Съел отвратительный на вкус хот-дог.
Он сделал драматическую паузу.
— И теперь у меня есть серьёзные вопросы к вашей кухне.
Элен рассмеялась настолько громко, что проходившая мимо женщина тоже невольно улыбнулась.
— Ты пробыл в Нью-Йорке меньше дня.
— Мне хватило.
— Ты сноб! — она снова захохотала.
— Я итальянец.
— Это не оправдание.
— Ещё какое, я обладаю чувством вкуса!
Он открыл перед ней дверь магазина, пропуская внутрь.
В помещении работал кондиционер, и после уличной жары прохлада показалась почти роскошью.
Элен взяла корзину. Маттео сразу же забрал её из рук, не спрашивая но и не демонстративно. Как нечто совершенно естественное.
Она заметила это только через несколько секунд, такие мелочи каждый раз цепляли её сильнее всего.
Не громкие слова и не красивые жесты — обычные бытовые вещи, которые говорили о человеке гораздо больше любых признаний. Пока она выбирала продукты для ужина, Маттео внимательно изучал ассортимент.
Особое подозрение у него вызвал отдел готовой еды. Ещё большее подозрение вызвали полуфабрикаты. К концу прогулки между полками он выглядел человеком, который столкнулся с цивилизацией, построенной на очень странных принципах.
— Ты хочешь сказать, что люди покупают это добровольно? — сказал он уныло и с искренним разочарованием в голосе.
— Маттео.
— Нет, я серьёзно.
Он поднял упаковку с готовой лазаньей.
— Кто это ест? — деловито уточнил он.
— Очень занятые люди.
— Это преступление против еды! — возмущенно воскликнул Маттео.
— Ты драматизируешь.
— Я защищаю культуру потребления.
— От микроволновки?
— Именно!
Элен покачала головой.
Она уже давно заметила, что рядом с ним смеётся гораздо чаще, чем разговаривает серьёзно, и в этом была какая-то особенная лёгкость. Рядом с Маттео жизнь неожиданно переставала ощущаться постоянной борьбой.
Они вернулись домой с пакетами и бутылкой вина, которую Маттео выбирал так долго, словно речь шла о международном дипломатическом соглашении.
Солнце почти скрылось за горизонтом, комнаты её квартиры наполнились мягким вечерним светом, открытые окна впускали в квартиру шум города, далёкие сигналы автомобилей, музыку, доносившуюся с улицы.
Элен поставила продукты на кухонный остров.
Маттео снял пиджак и закатал рукава рубашки, в этот момент Элен окончательно поняла, что пропала, потому что наблюдать за красивым мужчиной, который собирается готовить ужин на твоей кухне, оказалось совершенно нечестным испытанием для психики.
— Перестань смотреть на меня.
Неожиданно сказал Маттео.
Элен моргнула, её голос дрогнул, когда она попыталась оправдаться.
— Я не смотрю.
— Смотришь.
Он повернулся, улыбка медленно появилась на его лице.
— Ты ужасно врёшь.
— Самоуверенный итальянец.
— Твой любимый самоуверенный итальянец.
Элен открыла рот, тут же закрыв обратно, потому что возразить было нечего.
Маттео выглядел чрезвычайно довольным собой.
Готовили они вместе.