Страница 13 из 29
Глава 7
— Нет, bella. Это называется химия.
И Элен поняла, что пропала.
Не потому что он был красивым, красивых мужчин она видела достаточно. Нью-Йорк был переполнен ими. Красивыми, успешными, богатыми мужчинами в идеально сидящих костюмах, которые пахли дорогим парфюмом и говорили правильные вещи правильными голосами.
Дэвид тоже был таким.
Возможно, именно поэтому её так пугал Маттео.
Он был другим.
От него совсем не веяло этим Нью-Йоркским пафосом успешных бизнесменов, что рассматривают женщин на свиданиях, как трофей.
Маттео казался
настоящим
.
Элен первой отвела взгляд, и сразу же разозлилась на себя.
Потому что ей тридцать девять лет, она пережила развод, она руководила многомиллионными проектами, она могла уничтожить оппонента на переговорах одним взглядом. Но почему-то рядом с этим невозможным итальянцем чувствовала себя просто…
женщиной
.
— Ты опять думаешь слишком громко.
Голос Маттео заставил её поднять голову.
— Думать громко? Это невозможно. — Элен усмехнулась.
— Вполне, sole. Ты выпадаешь из реальности. — Он улыбнулся уголком губ. — У тебя всё написано на лице.
— Какая трагедия. — Элен едва заметно надулась.
— Для меня нет.
— Конечно.
— Конечно.
Элен закатила глаза.
— Ты специально повторяешь мои слова?
— Да?
— Зачем?
— Мне нравится слушать твой голос.
Господи…
Она остановилась посреди мостика и уставилась на него.
— Ты всегда такой?
— Красивый?
— Невыносимый.
Маттео рассмеялся.
Низко. Тихо. Так, что внутри опять что-то дрогнуло.
Элен начинала ненавидеть собственный организм, он явно был не на её стороне.
Они свернули в очередную узкую улочку, где-то впереди играла музыка — тонкий нежный женский голос звучал так изящно, что по спине бежали мурашки.
Несколько человек сидели прямо на ступенях у воды с бокалами вина. Здесь так принято? Жизнь в Венеции не выглядела постановочной.
Именно это нравилось Элен больше всего. В Нью-Йорке все будто постоянно пытались что-то доказать.
Себе.
Друг другу.
Миру.
Здесь люди просто жили.
— Ты улыбаешься.
Она нахмурилась.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Тебе пять лет?
— Иногда.
Маттео выглядел подозрительно довольным собой, Элен внезапно рассмеялась. Искренне, громко, и почему ей так легко с ним? Почему языковой барьер никак не мешает им понимать друг друга и наслаждаться друг другом? Это…
— Что?
Он смотрел на неё… так, что горело лицо.
— Мне нравится, когда ты забываешь грустить.
Элен замолчала. Слова ударили неожиданно, слишком прямо и точно.
Маттео тоже перестал улыбаться и впервые за весь вечер между ними повисла тишина. Не неловкая, какая-то другая.
Тёплая, настоящая — тишина, в которой уютно и хочется остаться. Редкое удовольствие, ощутить такую с человеком.
— Я много грущу? — тихо спросила она.
Маттео долго смотрел на неё, будто решал, стоит ли говорить правду.
— Да.
Элен усмехнулась.
— Спасибо за честность.
— Я не умею лгать, il mio prezioso. — он коротко улыбнулся. — И твоя грусть так же прекрасна, как и смех.
Я вижу её.
Черт…
— Иногда мне кажется, что ты и мысли читаешь.
— Нет.
— Прозвучало так, будто это тебя грустить заставляет. — Элен коротко усмехнулась.
Маттео пожал плечами.
— Я просто смотрю.
— На меня?
— Si.
От его взгляда стало жарко. Элен резко отвела глаза к воде.
— Странный ты человек. — она не знала, что сказать, слова вырвались как сами собой разумеющиеся. Заполняющие тишину.
— Почему? — но Маттео спросил с искренним интересом.
— Потому что… таких не бывает. — последнее, она почти прошептала.
Маттео остановился. Она остановилась тоже.
И снова это расстояние…
Слишком
маленькое.
Недостаточно маленькое.
Проклятье.
— Ты мне интересна.
Тихо сказал он.
— Знаешь, отец часто рассказывал мне, как он понял, что моя мать — его половинка.
Без улыбки, вовсе не флиртуя с ней.
— Я испытываю те же чувства, что испытывал он. — Маттео тихо усмехается. — Но я не питаю призрачных надежд о любви с первого взгляда. Я хочу узнать тебя, Элен. Если позволишь.
Элен замерла, ища в его глазах намеки на ложь, игру или
правду
, и вдруг поняла, что не знает, что на это ответить.
Потому что за последние годы почти никто не интересовался ей самой. А он говорит такие вещи, от которых трепещет то, что осталось от её сердца. Разве можно так?
Маттео шагнул вперед, осторожно коснувшись её ладони.
Не взял за руку, нет, то было едва заметное, легкое касание. Он будто спрашивал разрешение.
Сердце предательски ускорилось.
— Ты опять дрожишь.
— Это ветер.
— Лгунья.
— Я…
— Не хочу, чтобы ты воспринимала меня, как опасность. — он видел её насквозь…
— Маттео…
— Нет. La mia anima, я не давлю на тебя. Я просто честен с тобой в своих чувствах, и ты вправе не принимать их.
Элен тихо усмехнулась. Маттео улыбнулся в ответ.
— Спасибо, что разрешил.
— Piccola ulcera, я пытаюсь не отпугнуть тебя e mi preoccupo come un ragazzo, а ты così crudele!
От его итальянского подкашивались колени.
— Я не из пугливых, просто… — Элен ощутила потребность быть честной в ответ. — Для меня это… неожиданно, и слишком эмоционально.
Она позволила своим пальцам остаться рядом с его. Всего на мгновение. Но Маттео улыбнулся этому касанию, очень радостно улыбнулся.
Они вышли к маленькой площади.
Здесь было шумнее.
Живее.
Небольшой винный бар прятался между двумя старыми домами.
Тёплый свет лился из окон прямо на мостовую. За столиками внутри и снаружи сидели люди.
Смеялись.
Пили вино.
Спорили.
Маттео кивнул в сторону двери.
— Хочешь покажу тебе место, где я провел половину молодости?
— Ты хотел сказать, детство? — Маттео смеется.
— Мне двадцать пять, burlone, а не восемнадцать.
Элен неосознанно прикинула их разницу в возрасте и нахмурилась.
— Криминальное прошлое в твоей молодости было? — и решила, что не будет думать об этом сейчас.
— Нет.
— Женщины?
— Много.
— Маттео! — её глаза широко распахнулись.
Он рассмеялся.
— Я шучу.
— Не верю я в такие шутки.