Страница 34 из 122
Глава 7 Лечение по договору
Глава 7 Лечение по договору
К рассвету жар возле старого шрама Северина почти исчез.
Я проверяла его трижды за ночь. Первый раз сразу после полуночи, второй — когда Тея сменила меня у двери приемной, третий — перед тем, как на Драконьей улице начали открываться мастерские.
Серые линии под кожей оставались, но больше не тянулись к сердцу. Источник работал ровнее. Во время сна Северин несколько раз сжимал левую руку, словно пытался вернуть ей чувствительность, однако неполное превращение не повторилось.
Он проснулся от звука открывающихся ставней.
Я стояла у окна и впускала в комнату утренний воздух. На улице торговец молоком спорил с господином Торном из-за повозки, перекрывшей вход в мастерскую. Городской стражник записывал время в журнал поста.
— Который час? — спросил Северин.
— Половина седьмого.
Он попытался сесть.
— Медленно.
— Я не собираюсь превращаться.
— Обморок тоже не украсит утро.
Северин не ответил, но поднялся без резких движений. На нем все еще была чужая рубашка, короткая в рукавах. Темные брюки и сапоги успели очистить от остаточной магии, а куртка сохла возле печи.
Я протянула ему чашку воды.
— Сначала это.
— А потом?
— Осмотр.
— После него я уеду.
— Это зависит от результата.
Он выпил воду и поставил чашку на стол.
— Мирелла, я не могу провести день на кушетке.
— Можете. Она выдержала Финна и выдержит вас.
— Речь не о мебели.
— Тогда объясните заместителю, что временно не способны работать с городской защитой.
— Я способен.
— Вчера вы едва не приняли драконий облик в моем кабинете против собственной воли.
— Приступ прошел.
— Потому что я сняла давление с канала. Серый пепел остался внутри.
Северин посмотрел на повязку возле ключицы.
— Сколько?
— Без глубокого обследования точное количество не назову. Внешнюю сеть мы разрушили. Основная часть вещества все еще связана со старой раной.
— Значит, нужно продолжить.
— Не сегодня.
— Почему?
— Ваш источник должен восстановиться после вмешательства. Мой дар тоже.
Он перевел взгляд на мои руки.
Цвет кожи уже вернулся к обычному, однако чувствительность в пальцах оставалась слабее. Я могла держать чашку и писать, но открывать тугие крышки приходилось обеими руками.
— Когда следующая процедура? — спросил Северин.
— Не раньше чем через два дня. Возможно, позже.
— Ты сказала, что следующий приступ может повредить канал.
— Поэтому до следующей процедуры вы не используете огонь и не превращаетесь.
— Это невозможно.
— Тогда лечение невозможно.
Он встал.
Я не остановила его, только наблюдала.
Северин сделал несколько шагов по приемной, проверил левую руку и осторожно расправил плечи. Движение отозвалось болью: он чуть заметно напрягся возле окна.
— Совет собирается завтра, — сказал он. — Я должен присутствовать.
— Присутствуйте человеком.
— Некоторые проверки городской печи требуют драконьего огня.
— Передайте их другому члену Совета.
— Дом Аркхарт связан с центральной системой.
— Связан не только ваш дом.
— Остальные узлы слабее.
— А ваш сейчас поврежден. Если вы попытаетесь поддержать систему, серый пепел снова соберет нагрузку возле раны.
Он повернулся ко мне.
— Ты уверена?
— Нет.
Северин нахмурился.
— Тогда на чем основан запрет?
— На том, что у нас нет полного исследования, а цена ошибки слишком высока. Хороший лекарь не говорит «я уверена», когда данных недостаточно. Он выбирает действие с наименьшим риском.
— И наименьший риск — оставить столицу без сильнейшего узла?
— Наименьший риск — временно заменить одного дракона, а не потерять его источник полностью.
Он ничего не ответил.
Я подошла к кушетке и разложила инструменты для осмотра.
— Снимите рубашку.
— Ты могла бы просить об этом менее холодно.
— Могла бы. Но тогда вы решили бы, что разговор не медицинский.
Его взгляд задержался на моем лице.
— Я бы не решил.
— Хорошо.
Северин расстегнул рубашку сам. На этот раз пальцы слушались лучше.
Я сняла защитную повязку. Кожа вокруг шрама оставалась красной, но серый узор стал тоньше. Диагностическое стекло отозвалось только возле поврежденного канала.
— Боль при дыхании?
— Нет.
— При движении рукой?
— Тянет возле плеча.
— Онемение?
— Два пальца.
— Какие?
Он показал.
Я проверила чувствительность иглой. Северин не почувствовал первое касание, второе различил только после усиления давления.
— Не используйте левую руку для тяжелой работы.
— Я не грузчик.
— Вчера вы сломали край кушетки.
Он посмотрел на поврежденную доску.
— Я оплачу ремонт.
— Оплатите как пациент.
— Есть другие варианты?
— Есть привычный вариант: вы присылаете мастеров, меняете половину мебели без моего разрешения и называете это заботой.
— Я не собирался.
— Хорошо.
Я закончила осмотр и записала показатели в журнал.
Северин застегнул рубашку.
— Могу уехать?
— После того как мы установим правила дальнейшего лечения.
— Я готов следовать назначениям.
— Мне недостаточно устного обещания.
Он сел напротив.
— Чего ты хочешь?
— Договора.
— Медицинского?
— Медицинского, финансового и организационного.
Северин некоторое время смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Вчера вы вошли в аптеку без разрешения, потребовали показать записи Беатрисы, начали задавать вопросы о расследовании и пытались отказаться от процедуры из-за риска для меня, — сказала я. — Все это произошло до того, как вы стали пациентом официально. Если лечение продолжится, подобных споров быть не должно.
— Я не могу отказаться от вопросов, если расследование касается дома Аркхарт.
— Можете отделить расследование от лечения.
— Как?
— Здесь я ваш аптекарь. Вопросы о документах обсуждаются при Леоне и в установленное время. Медицинские сведения не дают вам права распоряжаться аптекой.
— Я не распоряжался.
— Вы приказали своим людям приехать?
— Нет.
— Но могли приказать им войти, когда они прибыли.
— И не сделал этого.
— Поэтому договор еще возможен.