Страница 32 из 122
Из него вышли двое мужчин в форме личной охраны.
— Я просила не присылать сюда ваших людей.
— Я их не вызывал.
— Они приехали за вами?
— Вероятно, заместитель сообщил в дом.
Первый охранник подошел к двери.
Городской стражник остановил его.
Разговор быстро стал громче.
— Тея, не открывай, — сказала я. — Я сама.
Северин поднялся.
— Оставайтесь сидеть.
— Это мои люди.
— И вы мой пациент.
— Мне нужно объяснить…
— Объясните через дверь.
Он посмотрел на меня так, словно не привык получать подобные указания в присутствии свидетелей.
Потом сел обратно.
Я открыла дверь на цепочку.
— Герцог временно остается под медицинским наблюдением, — сказала я.
Охранник побледнел.
— Нам приказано доставить его домой.
— Кем?
— Госпожой Аврелией Аркхарт.
— Она не распоряжается моей аптекой.
— Мы обязаны охранять главу дома.
— Можете ждать на улице. Внутрь не войдете.
— Госпожа Морвейн…
Северин заговорил из приемной:
— Исполняйте ее требования.
Охранники одновременно повернулись на голос.
— Герцог, госпожа Аврелия требует…
— Я услышал. Передайте, что вернусь после разрешения лекаря.
Один из мужчин посмотрел на меня с таким удивлением, будто я временно изменила порядок наследования в королевстве.
Они отошли к экипажу.
Я закрыла дверь.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что не отменили мое решение перед своими людьми.
— Ты была права.
— Вы редко говорили это во время брака.
— Я редко позволял тебе закончить спор.
Ответ прозвучал спокойно.
Мне стало не легче.
Я вернулась к столу и записала время процедуры, количество удаленного вещества и состояние пациента.
Северин наблюдал.
— Что обнаружила Беатриса обо мне?
— Она изучала два образца вашего препарата. Серый остаток накапливался возле старого ранения и усиливал связь с поврежденной тканью.
— Почему она не сообщила?
— Не знаю. Возможно, пыталась собрать доказательства.
— Она могла обратиться ко мне.
— Вы доверяли Кассиану больше, чем Беатрисе.
— Я бы выслушал.
— Так же, как выслушали меня перед расторжением брака?
Он не ответил.
Я закрыла журнал.
— Сегодня никакого расследования. Вам нужен отдых.
— Мне нужен полный отчет.
— Получите после подтверждения анализа.
— Кассиан должен быть допрошен.
— Пока мы не можем показать ему все доказательства. Если он связан с серым пеплом, предупреждение даст время уничтожить документы.
— Ты считаешь его виновным?
— Я считаю, что он подписал ложное заключение о моей бесплодности, лично осматривал Беатрису после подозрительной смерти и увеличил вам дозу препарата, который ухудшал состояние.
— Заключение могло быть ошибочным, а не ложным.
— Вы все еще защищаете его?
— Я отделяю подозрение от доказательства.
Я посмотрела на Северина и неожиданно услышала в его словах себя.
Ту самую осторожность, которой я раздражала Тею.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда согласимся, что Кассиан должен пока не знать, сколько нам известно.
— Согласен.
— И вы не отправите людей в коллегию без разговора со мной и Леоной.
Он помолчал.
— Если возникнет непосредственная угроза городу…
— Опять условия, которые определяете только вы.
— Я отвечаю за безопасность Астеры.
— А я отвечаю за медицинскую часть расследования.
— У тебя нет официальных полномочий.
— Зато серый пепел уже находится в вашем источнике, а официальные специалисты называли его восстановлением.
Северин провел рукой по лицу.
— До утра никаких действий против коллегии, — сказал он. — После этого мы обсудим общий порядок.
Не приказ.
Предложение, пусть и сформулированное привычно жестко.
— До утра, — согласилась я.
После обеда он уснул.
Не сразу. Сначала пытался читать принесенную Леоной газету, потом несколько раз спрашивал время и требовал проверить городской отчет. Наконец действие процедуры и остаточная слабость оказались сильнее привычки контролировать происходящее.
Северин лежал на узкой кушетке, повернувшись к стене.
Тея заглянула в приемную.
— Он правда останется здесь на ночь?
— Если состояние не ухудшится, до утра.
— Аврелия придет?
— Возможно.
— Что будем делать?
— Не откроем.
— Даже ей?
— Особенно ей.
Тея одобрительно кивнула.
Мы вернулись в лабораторию.
Нужно было обработать одежду Северина, запечатать серый остаток и очистить использованные пластины. Чаша с отделенным веществом стояла внутри защитной коробки. Серого пепла было в несколько раз больше, чем после процедуры Финна.
Я смотрела на него и понимала: Беатриса не ошиблась.
Отрава попадала не только в дешевые лекарства бедного района и препараты женщин, которых удобно было объявить бесплодными.
Она годами накапливалась в источнике одного из сильнейших драконов королевства.
Вечером Северин проснулся от боли, но нового приступа не произошло.
Я проверила шрам, дала ему простой охлаждающий настой и запретила принимать что-либо из личного флакона.
— Его нужно уничтожить, — сказал он.
— Нет. Это доказательство.
— Тогда запечатай.
— Уже.
Он посмотрел на мои руки.
Серый налет полностью исчез, но пальцы оставались бледными.
— Как ты себя чувствуешь?
— Устала.
— Только?
— Головная боль и временная слабость дара.
— Из-за меня.
— Из-за процедуры.
— Разницы нет.
— Есть. Вы не помещали серый пепел в собственное лекарство.
— Но настоял, чтобы ты рисковала меньше, и все равно позволил начать.
Я поправила край защитной повязки возле его шрама.
— Не превращайте любое событие в повод взять на себя всю ответственность. Это тоже способ не замечать чужой выбор.
Северин долго молчал.
— Ты сама выбрала лечить меня?
— Да.
— Несмотря на все?
Я знала, о чем он спрашивал.
Не о препарате и не о профессиональном долге.
— Я не оставляю пациента без помощи из-за того, что он причинил мне боль.
— Значит, это ничего не меняет между нами.
— Сегодня вы мой пациент. Только это.
Он принял ответ.