Страница 31 из 122
Даже сейчас я почти улыбнулась.
Я проверила пульс Северина.
Он оставался частым, но больше не сбивался. Магические линии под кожей побледнели. Шрам выглядел воспаленным, зато серый узор вокруг него стал значительно тоньше.
— Приступ остановлен, — сказала я. — Основной канал свободнее, но вещество осталось глубже. Сегодня никакого огня, превращений и защитных чар.
— У меня заседание Совета.
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Городская защита требует…
— Найдите заместителя.
— Не все функции можно передать.
— Тогда сообщите Совету, что глава столичной защиты принимал непроверенный препарат и временно утратил контроль над источником.
— Это вызовет панику.
— Если вы продолжите работать и сорветесь возле Центральной печи, паника будет обоснованной.
Северин хотел возразить, но остановился.
— Сколько нужно времени?
— До утра вы остаетесь под наблюдением.
— Здесь?
— Здесь.
— Мирелла.
— Вы пришли в аптеку как пациент. Теперь будете выполнять правила.
— У тебя нет свободной комнаты.
— Есть приемная.
— На этой кушетке?
— Финн не жаловался.
Тея отвернулась, но я заметила ее улыбку.
Северин опустил взгляд на сжатую правую руку.
— Мне нужно отправить сообщение заместителю.
— Леона запишет под вашу диктовку. Без подробностей о расследовании.
— Я могу писать сам.
Он взял перо.
Пальцы дрогнули.
Северин положил его обратно.
— Запишите, — сказал он Леоне.
Пока она составляла сообщение, Тея принесла мне нейтрализующий настой. Серый цвет на пальцах начал медленно бледнеть, однако слабость накатывала сильнее.
Я села на соседний стул.
Северин следил за мной.
— Ты нарушила обещание.
— Нет.
— Остаток дошел до запястий.
— Но не угрожал источнику.
— Ты не могла знать наверняка.
— Могла. Это мой дар.
— Ты всегда так отвечаешь, когда хочешь закончить спор.
— А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?
— Только если лекарь скрывает собственный риск.
Я посмотрела на него.
— Теперь понимаете, каково это?
Он замолчал.
Леона перестала писать, но не подняла головы.
Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.
Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.
— Понимаю, — сказал он.
Без оправдания.
Без попытки вернуть разговор к его мотивам.
Я отвела взгляд первой.
После отправки сообщения Леона ушла в городскую управу. Она должна была передать официальный акт о процедуре и приложить копию согласия Северина. Не упоминать серый пепел в такой ситуации было уже невозможно.
До получения полной лицензии каждая серьезная помощь могла стать основанием для нового разбирательства. Наличие герцога в роли пациента только усложняло дело.
Тея принесла чистую рубашку из вещей господина Торна. Она была Северину коротка в рукавах, но старая одежда возле шрама пропиталась потом и следами магического жара.
— Другого нет, — сказала она.
— Подойдет.
Северин переоделся в процедурной.
Я ждала в торговом зале и старалась не смотреть на закрытую дверь.
Когда он вернулся, непривычная простая рубашка делала его менее похожим на главу древнего дома. Без темного костюма, цепи и идеально застегнутого воротника Северин выглядел просто уставшим мужчиной после тяжелой болезни.
Раньше я видела его таким только в спальне.
Мы оба вспомнили об этом.
Он первым отвел взгляд.
— Где моя одежда?
— Тея очистит ее от остаточной магии. До вечера получите обратно.
— Она умеет?
— Под моим руководством.
— Твоя ученица слишком молода для работы с драконьим огнем.
— Она не будет касаться огня. Только подготовит раствор и обработает ткань щипцами.
— Ты доверяешь ей?
— Да.
Ответ вышел без раздумий.
Тея замерла возле шкафа, но ничего не сказала.
Я тоже заметила собственную уверенность.
Неделю назад мы не были знакомы.
Теперь я доверяла ей находиться рядом во время опасной процедуры, выполнять указания и не использовать сведения против пациента.
Это не означало, что Тея перестала быть резкой, любопытной и слишком поспешной. Просто она несколько раз доказала, что в нужный момент способна действовать точно.
— Мне нужно задать вопросы, — сказала я Северину. — Ответы войдут в медицинскую запись.
— Спрашивай.
— Когда вы начали принимать «Рекорд-четыре» постоянно?
— После возвращения с пограничной войны.
— Без перерывов?
— Первые годы курсами. Последние восемь месяцев ежедневно.
— Почему перешли на ежедневный прием?
— После нескольких срывов превращения.
— Каких именно?
— Боль в левом канале, неполное раскрытие крыла, потеря чувствительности в руке.
— Кассиан проводил независимый анализ крови?
— Коллегия проводила.
— Кто лично?
— Его помощники.
— Вы видели результаты?
— Кассиан зачитал заключение.
— Документ?
— Остался в моей медицинской книге.
— Мне понадобится копия.
— Получишь.
— Полная история назначений, номера партий, записи о приступах и список всех препаратов дома Аркхарт.
Он нахмурился.
— При чем здесь препараты дома?
— Если одна основа использовалась в нескольких лекарствах, нужно проверить всех, кто мог ее принимать.
— Моя мать пользуется коллегией.
— Селин Верт тоже.
Имя прозвучало между нами впервые после Совета.
Лицо Северина стало жестче.
— Почему ты упомянула Селин?
— Она объявлена вашей будущей женой и, вероятно, проходила проверку совместимости в той же коллегии.
— Ее лекарства не имеют отношения к моему источнику.
— Это решу после изучения составов.
— Ты собираешься обследовать ее?
— Если появятся симптомы и она согласится.
Северин отвел взгляд к окну.
— Помолвка еще не утверждена окончательно.
— Для моего лечения это не имеет значения.
— Мирелла…
— Не сейчас.
Он кивнул.
На улице остановился экипаж. Через стекло я увидела герб Аркхартов.