Страница 117 из 122
Найти источник, почувствовать канал, убедиться, что серый пепел ушел.
Но внутри не было ничего.
Мой дар молчал.
Не ослаб.
Не стал тише.
Просто исчез из восприятия.
Я посмотрела на собственные руки.
— Мирелла? — позвал Северин.
— Я не чувствую магию.
Он сразу попытался подняться.
— Не двигайтесь.
— Твой источник?
— Не знаю.
— Ивара!
— Она уже здесь, — сказала инспектор.
Ивара приложила к моей груди обычный кристалл.
Он дал слабый зеленый свет.
— Источник жив. Сильно истощен. Связь с телом сохранена.
— Дар?
— Не отзывается на внешнюю диагностику.
— Это временно? — спросил Северин.
— Не могу обещать.
Я сама учила Финна: не обещать того, чего не знаешь.
Теперь эти слова предназначались мне.
— Значит, ждем, — сказала я.
Северин протянул руку.
Не потребовал, чтобы я взяла.
Я сама положила пальцы в его ладонь.
Впервые прикосновение не сообщило мне ничего о его магии.
Только тепло кожи.
Слабый пульс.
Человеческое присутствие.
Этого оказалось достаточно.
Кассиана заключили под стражу в ту же ночь.
Следствие нашло Вара Дорена через два дня. Он скрывался в доме, принадлежавшем одному из старших лекарей коллегии. Дорен признал участие в изъятии архивов и нападениях, но отрицал, что знал полный масштаб опытов. Рил Даст действительно находился на границе: его печать украли из служебного хранилища и использовали при поджоге.
Кассиан не признал вины.
На первом допросе он назвал свои действия вынужденной реформой. На втором — медицинским экспериментом ради будущего королевства. На третьем отказался отвечать без открытого суда.
Открытый суд ему пообещали.
Королевскую лечебную коллегию временно закрыли.
Не само здание и не всех работников. Пациентов продолжали принимать под совместным контролем Гильдии, городской палаты и независимых лекарей. Производственные помещения опечатали. Составы проверяли партия за партией.
Серый пепел нашли в сорока трех препаратах.
Не в каждом флаконе.
Не у каждого пациента.
Но достаточно, чтобы расследование перестало быть делом одной аптеки и нескольких обиженных женщин.
Имя Беатрисы Морвейн официально очистили через три недели после очищения печи.
Причиной пожара признали преднамеренное закрытие вытяжки и применение усыпляющего состава до возгорания. Кассиан прибыл первым не случайно. Он хотел забрать отчет и убедиться, что Беатриса не сможет рассказать о встрече с Аврелией.
Не все документы удалось восстановить.
Но сохранившихся хватило.
Аврелия дала полные показания и осталась отстраненной от управления домом Аркхарт. Против нее отдельно рассматривали подделку медицинского заключения и передачу личных данных. Она не участвовала в убийстве Беатрисы и не знала всей цели Кассиана.
Это не делало ее невиновной в остальном.
Дом Верт отозвал заявление о неспособности Селин распоряжаться собой после того, как независимая комиссия признала ее источник сильным. Лорд Верт не извинился публично. Только передал через Леону предложение восстановить положение дочери.
Селин отказалась возвращаться на прежних условиях.
Она вошла в новую комиссию по правам пациентов драконьих домов и потребовала, чтобы медицинские сведения больше не передавались главам семей без согласия самих людей.
Северин не вернул исключительное право Аркхартов на печь.
Совет пытался оспорить отказ.
Король утвердил его до начала разбирательства.
Центральная система перешла под временное совместное управление. Илар Тессен возглавил инженерную проверку. Ивара представляла Гильдию. Пять домов получили равные голоса, но ни один не мог использовать печь без согласия остальных сторон.
Аптека «Полынь и пламя» получила полную независимую лицензию.
Практическую проверку мне перенесли.
Сначала из-за истощения дара.
Потом комиссия решила, что человек, создавший противоядие, руководивший чрезвычайным пунктом и очистивший Центральную печь, уже продемонстрировал достаточную квалификацию.
Я все равно настояла на экзамене.
Через четыре недели смогла различить первые простые вещества.
Не магические связи.
Только состав травяного настоя.
Еще через несколько дней почувствовала слабую примесь в воде.
Дар возвращался медленно.
Каждый новый отклик длился несколько секунд и оставлял головную боль. Эдита запрещала работать глубоко. Тея следила за запретом внимательнее любого инспектора.
Северин тоже восстанавливался.
Сердечный огонь сохранился, но стал значительно слабее. Чешую он впервые вызвал через двенадцать дней после очищения печи. Только на пальцах.
Полное превращение не возвращалось.
Северин не пытался вызвать его силой.
Эта перемена значила для меня больше первых медных пластин на его руке.
Он продолжал приходить на осмотры по договору.
Стучал.
Ждал разрешения.
Платил установленную сумму.
Не присылал подарков, мастеров или деньги на развитие аптеки.
Иногда помогал городской страже возле Драконьей улицы. Иногда приносил документы комиссии. Иногда просто заходил как пациент и уходил после процедуры.
Мы больше не целовались.
Не потому, что я пожалела о первом поцелуе.
Просто после финала у печи любое быстрое сближение показалось бы попыткой заменить тяжелую работу сильными эмоциями.
Сначала нужно было понять, как жить в обычные дни.
Не во время нападения.
Не под угрозой смерти.
Не рядом с зараженной печью.
Через пять недель после ареста Кассиана Северин пришел перед закрытием аптеки.
Я закончила принимать последнего пациента, убрала инструменты и проверила журнал. Тея уже поднялась наверх. Финн относил пустые флаконы на склад. В торговом зале остались только я и Северин.
Он ждал возле двери.
Снаружи.
Хотя аптека была открыта.
Я заметила его через окно и продолжила складывать бумаги.
Северин не постучал.
Не вошел.
Просто стоял под фонарем, держа в руках папку.
Я закрыла кассовый ящик, вымыла руки и только потом открыла дверь.
— Почему не входите?
— Рабочий день закончился.
— Дверь была открыта.
— Я пришел не как пациент.
— Тогда зачем?
Он протянул папку.