Страница 10 из 122
На пороге стоял худой мальчик в короткой коричневой куртке. Я видела его вчера возле кузницы. Тогда он нес корзину с углем и едва не столкнулся с повозкой.
— Финн, — сказала Тея. — На двери написано, что аптека не работает.
— Табличка старая.
— Смысл не изменился.
Мальчик посмотрел поверх ее плеча и заметил меня.
— Вы новая хозяйка?
— Мирелла Морвейн.
Он быстро вытер ладонь о куртку и протянул ее.
— Финн Дор. Я живу через два дома, за сапожной мастерской.
Я пожала руку. Кожа была горячей, но мальчик только что бежал.
— Для кого нужна мазь?
— Для бабушки. У нее колени болят, когда дождь.
— Сколько ей лет?
— Шестьдесят семь. Наверное.
— Как давно усилилась боль?
Финн пожал плечами.
— Она всегда жалуется. Вчера сказала, что старая мазь закончилась.
— У нас сейчас нет права продавать лекарства.
— А бесплатно?
— Дело не в деньгах. Аптека еще не прошла проверку.
Он нахмурился.
— Но вы же ведьма.
— Ведьма.
— И аптекарь.
— Да.
— Тогда зачем вам бумага, чтобы дать мазь?
Тея отвернулась, скрывая улыбку.
— Потому что в мази может оказаться испорченный жир, слишком сильная трава или чужая примесь, — объяснила я. — Если я отдам ее без проверки и вашей бабушке станет хуже, бумага будет наименьшей из моих проблем.
Финн задумался.
— А посмотреть ее можете?
— Бабушку?
— Мазь. Она сохранила банку.
— Принеси. Я проверю состав, но ничего не обещаю.
Он кивнул.
На лестнице мальчик вдруг остановился и ухватился за перила.
Я заметила это через открытое окно.
Финн постоял несколько секунд, затем выпрямился и пошел дальше.
— Он болеет? — спросила я.
Тея подошла к окну.
— Зимой переболел горячкой. После нее быстро устает. Марта покупает ему укрепляющий настой возле Южных ворот.
— Кто назначил?
— Никто. Его там всем продают.
— Часто?
— Не знаю.
Я вернулась к столу, но образ мальчика, стоящего на лестнице, остался перед глазами.
Слабость после тяжелой болезни могла сохраняться месяцами. Особенно у детей с примесью драконьей крови. Их организм рос неравномерно: тело оставалось человеческим, а слабый магический источник требовал больше сил.
Тем не менее рука Финна была слишком горячей.
— Когда он последний раз работал? — спросила я.
— Сегодня утром разносил заказы сапожника.
— При температуре?
— Он не жаловался.
— Дети редко жалуются, если за пропущенный день не заплатят.
Тея посмотрела на меня внимательнее, но промолчала.
Мы продолжили опись.
Через четверть часа дверь снова открылась без стука.
Финн ворвался в торговый зал, задыхаясь. Банки в его руках не было.
— Бабушка упала.
Я сразу встала.
— Она в сознании?
— Не знаю. Я звал, она открыла глаза, но не ответила.
— Тея, сумку.
Девушка уже снимала мой аптечный набор с полки.
Я быстро проверила содержимое: бинты, ножницы, диагностическое стекло, серебряная нить, соль, несколько простых настоек. Полного набора не было, но для первичного осмотра хватало.
— Показывай дорогу.
Финн выбежал первым.
Двор за сапожной мастерской оказался уже, чем я ожидала. Между стенами висели мокрые кожаные заготовки, возле лестницы стояли ящики с колодками. Мы поднялись на второй этаж и вошли в небольшую комнату.
Пожилая женщина лежала возле печи.
На столе стояла миска с недоеденной кашей. Стул опрокинулся. Огонь в печи почти погас.
Я опустилась рядом с женщиной.
— Госпожа Дор, вы меня слышите?
Ее веки дрогнули.
— Марта, — прошептал Финн. — Ее зовут Марта.
— Марта, откройте глаза.
Она выполнила просьбу не сразу.
Взгляд был осмысленным, хотя женщине явно требовалось усилие, чтобы сосредоточиться.
— Что случилось? — спросила я.
— Голова… закружилась.
Речь оставалась четкой.
Я проверила пульс. Быстрый, но ровный. Кожа холоднее, чем у Финна. Зрачки одинаковые, лицо не перекошено.
— Где болит?
— В висках. Ноги плохо слушаются.
— Тошнит?
— Немного.
— Вы ударились, когда упали?
— Не думаю.
Я ощупала затылок. Следов удара не было.
— Что принимали сегодня?
Марта посмотрела на внука.
— Настой.
Финн подошел к шкафу и достал темную бутылку.
Этикетка была простой, отпечатанной на дешевой бумаге. «Укрепляющий состав после долгих болезней». Ниже стояла печать городской распределительной палаты Королевской лечебной коллегии.
— Сколько вы выпили? — спросила я.
— Одну ложку.
— Когда?
— Утром.
— Вы принимаете его каждый день?
— Вторую неделю.
— Еще что-нибудь?
— Отвар ивы для суставов. Но его вчера не пила.
Я открыла бутылку.
Запах соответствовал составу, указанному на этикетке: можжевельник, сладкий корень, немного полыни. Слишком обычное средство, чтобы вызвать такой приступ при правильной дозировке.
— Финн, открой окно.
— Там холодно.
— Нужен воздух.
Тея помогла Марте сесть, пока я проверяла движения рук и ног. Слабость была равномерной. Признаков удара или паралича я не обнаружила.
— Воду сегодня пили?
— Чай.
— Только чай?
— Вода в бочке закончилась.
Недостаток воды мог усилить действие настоя, особенно у пожилого человека. Но не объяснял все симптомы.
— Тея, отправь кого-нибудь за дежурным лекарем из районной лечебницы.
Она кивнула и вышла на лестницу.
Финн стоял у кровати и кусал губу.
— Она умрет?
— Сейчас нет причин так думать.
— Но она упала.
— Люди падают по разным причинам. Мне нужно разобраться, по какой именно.
Я попросила его принести чистую чашку. Мальчик сделал шаг, пошатнулся и оперся ладонью о стол.
— Сядь.
— Я нормально.
— Это не просьба.
Он сел на край кровати.
Я коснулась его лба. Температура была высокой.
— Как давно тебя знобит?
— Не знобит.
— Когда начался кашель?
Финн отвел глаза.
— Иногда кашляю.
— После настоя?
— Не знаю.
Марта попыталась повернуться к нему.
— Я давала ему по половине ложки. После болезни. Так написано на бумаге.
— На какой бумаге?
— В лавке сказали, детям тоже можно.