Поглоти Меня

28.Джаспер

28.Джаспер



С возвращением Горти атмосфера в доме сменяется с теплой на напряженную. Ада Кларк вместе с сыном Джоной проскальзывают где-то между первой и третьей чашками кофе, собирая полный состав ковена, за исключением Фиби. Я редко созываю общий сбор, поэтому неудивительно, что они бросили все дела, чтобы прийти.

И Фиби я звать не стану. Особенно зная, что она отменит все планы и примчится сюда в тот же час. Называйте меня эгоистом, но она — последняя из Прескоттов, пусть и без магии. Когда меня не станет, некому будет продолжить наш род. Она останется в Германии, подальше от этой грязи. Она должна жить. От этого зависит наша линия.

Ада Кларк ковыляет мимо с тарелкой еды. В свои восемьдесят семь она старейший член ковена. Ее сыну Джоне под шестьдесят, и он со странностями. Родовое проклятие наделило его даром Видения. Обычно он избегает подобных крупных сборищ, потому что физический контакт вызывает у него видения. В последний раз он увидел смерть Грейси. Когда он впал в транс и выложил все подробности вслух, это изрядно испортило настроение на ее дне рождения.

Сейчас он стоит в углу, потягивая чай из кружки Горти с «Золотыми девочками». Высокий, тощий, почти истощенный, редкие светлые волосы зачесаны на лысину. И он почти всегда носит вязаную жилетку, даже летом. Киваю ему, но он не отвечает. Бледно-голубые глаза пусты, взгляд прикован к точке на стене у меня за спиной.

Как я уже сказал, тот еще чудак.

Но он из ковена, так что ему здесь рады.

Обвожу взглядом остальных. Большинство расселось за столом. Горти устроилась по правую руку от меня, тихо переговариваясь с Адой. Хейзел Гринвуд сидит слева, держа телефон с Корой по видеосвязи. Кора улыбается и молча машет рукой, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо. Фрэнки стоит дальше всех, у плиты, скрестив руки на груди, не сводя с меня глаз.

— Ну что ж... спасибо, что пришли по первому зову, — начинаю я, ожидая, пока гул голосов стихнет. — И спасибо за то, что устроили мне такие чудесные похороны, — добавляю, обводя рукой горы еды.

Никто не смеется.

Да. Сейчас не до шуток. Прочистив горло, выдаю правду, которую они так напряженно ждут.

— Вчера ночью на меня напали и чуть не убили.

По комнате прокатывается волна потрясенных вздохов, все невольно выпрямляются.

— На острове? — вскрикивает Руби.

Сидящая рядом Мерси берет ее за руку.

— Это невозможно. Нас защищают барьеры.

— Да у нас ни одного жестокого преступления не было с 1637 года, — возмущенно фыркает Ада, постучав ложкой по краю чашки.

— О, я так и знала, что что-то не так, — подхватывает Руби. — Вчера помидоры вообще не выросли!

У плиты Фрэнки закатывает глаза.

— Вряд ли эти две вещи как-то связаны, тетушка.

Хейзел наклоняется ближе.

— Кто это был, Джаспер? Опять эти гнилые братья Теллеры?

— Это был не человек, — отвечаю.

Это вызывает за столом еще большее негодование.

— Но... ни одно магическое существо не может попасть на остров без нашего согласия, — говорит Алора. — Это невозможно. Говорю тебе, просто невозможно...

— Мы под защитой, — перебивает ее Мерси. — Барьеры пали?

Еще больше тревожного гула.

— Барьеры всё еще стоят, — заверяю их всех. — Заклинания Священной Пятерки защищают нас. Но полагать, что ни одно магическое существо никогда не сможет проскользнуть, всегда было глупостью. Мы знали, что однажды какая-нибудь беспринципная ведьма или маг найдет лазейку. И они нашли.

Дотянувшись, Горти сжимает мою руку.

— Кто это был, Джаспер?

Обвожу взглядом переполненную кухню.

— Кто-нибудь знает ведьму по имени Людмила Лачко?

Снова слышится шепот, но никто не подтверждает это вслух.

У плиты Фрэнки достает телефон, пальцы летают по экрану. Уверен, она ищет имя Людмилы в интернете. Когда-то ковену для выживания хватало сильных творцов заклинаний, хранителя памяти и парочки зельеваров. Но на дворе двадцать первый век. Ковену нужен еще и технический эксперт. Мы, ведьмаки и ведьмы, должны идти в ногу со временем.

Хейзел подается вперед.

— Разве она не какой-то там архитектор или дизайнер интерьеров? Кажется, я видела ее имя в журнале.

— Людмила Лачко, — зачитывает Фрэнки. — Светская львица из знаменитой семьи Лачко. Старые деньги. Боже... — Продолжает листать. — Похоже, она богата как гребаный Крез. Держит миленькое поместье во Флит-Коув. — Показывает экран телефона. — Вот фотография с президентом.

— С которым? — спрашивает Горти.

С экрана телефона матери смеется Кора.

— Какая разница?

— Конечно, есть разница, — отвечает Горти. Заметив взгляды остальных, пожимает плечами. — Что? Интересуюсь ее политическими взглядами.

Фрэнки продолжает листать.

— Вижу сенаторов, премьер-министров, техно-миллиардеров... Похоже, она у богатых и влиятельных всего мира в кармане.

— А может, это они все у неё в кармане, — задумчиво произносит Ада, отпивая чай.

Подаюсь вперед, возвращая внимание к себе.

— Всё это — лишь маска, которую она показывает человеческому миру. Мы должны иметь дело с той, кто она есть на самом деле... с могущественной ведьмой. По словам моего нового источника, в магических кругах ее называют Вороной...

— У-у-у, аж мурашки по коже, — бормочет Горти, потирая предплечья.

— Она заправляет операциями на черном рынке из Уинтропа, — продолжаю. — Судя по всему, торгует магическими артефактами: гримуарами, проклятыми вещами. Не заблуждайтесь, у этой ведьмы нет никаких моральных принципов. Она сначала убивает, потом задает вопросы. Вчера она подослала убийцу, думая, что я не дам отпора. Чтомы не дадим отпора.

Еще несколько вздохов.

— И она ошибается, — говорю громче. — Я собираюсь бороться с ней и собираюсь победить. Потому что никто не может пойти против ведьмака с острова Берр и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.

Старушка Ада стучит костяшками по столу.

— Вот это разговор! Давненько у меня не было по-настоящему веской причины наслать на кого-нибудь проклятие, чтобы у него нос отвалился.

С телефона Хейзел хихикает Кора.

— Только не говори, что ты и правда наслала на кого-то такое проклятие, тётушка.

Ада поджимает губы, накрашенные алой помадой, и лукаво подмигивает.

— А почему бы и нет? Эта пронырливая старая ведьма украла мой лучший рецепт яблочных слоек.

— Ада! — восклицает Хейзел, явно шокированная.