Поглоти Меня

23.Берди

23.Берди



Я просыпаюсь и обнаруживаю кошачью задницу прямо перед своим лицом. Со стоном сталкиваю Пиклза с груди. На прикроватной тумбочке пищит будильник на телефоне. От вибрации телефон медленно ползёт к самому краю. Потянувшись, я выключаю его. Господи, я уже целую вечность не спала так крепко. Даже не понимаю, какой сегодня день. Я проспала пять часов или все пятьдесят? Прикрыв зевок тыльной стороной ладони, я сажусь на кровати.

Стоп, где я, черт возьми?

Голова такая тяжелая, что требуется время, чтобы сориентироваться. Это старая комната Фиби, так? Утреннее солнце пробивается сквозь прозрачные занавески, заливая спальню ярким золотистым светом. Обстановка — странная смесь старинной колониальной мебели и дерзких афро-богемных элементов. Выцветшие викторианские обои с узором из цветов и птиц усиливают общий хаос.

Перевожу взгляд на Пиклза. Кот чопорно сидит на краю кровати и неотрывно смотрит мимо меня на стену немигающими желтыми глазами.

— В чем твоя проблема?

Он не двигается. Даже не моргает.

Напрягшись, я бросаю взгляд через плечо. Позади меня нет ничего, кроме резного изголовья кровати. Снова смотрю на кота. Он слегка прищуривается, а кончик его тонкого чёрного хвоста раздражённо подёргивается.

Я выбираюсь из постели.

— Знаешь, вчера вечером ты вёл себя довольно гадко. К чему вообще было всё это шипение?

Подняв с пола брошенные вчера спортивные штаны, я поспешно натягиваю их. Не удостоив меня ни малейшим вниманием, Пиклз спрыгивает с кровати, подбегает к двери и начинает скрести её лапой, требуя, чтобы его выпустили.

Я со скрипом приоткрываю дверь и вижу, что Джаспер одновременно выходит из своей комнаты, уже полностью одетый. На нём очередная потрёпанная футболка с принтом, которая, чтоб её, снова сидит на нём просто потрясающе. Потёртые тёмные джинсы выглядят заношенными и выцветшими.

Пиклз стрелой проносится между нами и исчезает вниз по лестнице.

Прошмыгнуть обратно в комнату и притвориться, будто Джаспер меня не заметил, не выйдет, поэтому распахиваю дверь шире.

— Доброе утро.

— Привет.

— Как спал?

— Как убитый. — Под глазами у него залегли едва заметные тени. Да и плечи будто поникли под тяжестью всего мира. Он тоже внимательно смотрит на меня.

— А ты выспалась?

— Да. Кажется, я уже целую вечность не спала так крепко.

— Внизу готов завтрак.

Он разворачивается, чтобы уйти, и раньше, чем успеваю подумать, я протягиваю руку и хватаю его за ладонь, когда он проходит мимо.

— Джаспер…

— Не надо.

Он мягко высвобождает свою руку из моей и поворачивается ко мне, встречая меня ровным взглядом.

— Я не собираюсь обсуждать то, что произошло прошлой ночью. Ни в переулке… ни после.

Почему он меня отталкивает? Вскинувшись, я скрещиваю руки на груди.

— Ты про тот момент, когда пил с моих губ, словно человек, умирающий от жажды?

Мышца на его челюсти дёргается.

— Это была минутная слабость, Бёрди. Этого больше не повторится. Ради наших рабочих отношений советую тебе оставить случившееся в прошлом.

— Ладно. Меня это устраивает.

Я хочу разозлиться. Сейчас как ребёнок ведёт себя именно он, а не я. Я и не собиралась заводить разговор о том, что мы чуть не трахнулись. Он прав, это случилось. Прошлая ночь вообще была безумной. Но я вовсе не пытаюсь добиться, чтобы это повторилось. Я всего лишь хочу знать, всё ли с ним в порядке. Нет ли у него симптомов сотрясения или боли, которая так и не прошла. Хотя, видимо, зря я вообще переживаю.

— Сегодня магазин я не открываю, — говорит он, прерывая вихрь моих мыслей.

— Что? Почему?

— Нам с Горти нужно кое с чем разобраться, так что вторая половина дня у тебя будет свободна.

— Ладно...

Коротко кивнув, он уходит, тяжело ступая ботинками по лестнице. Я остаюсь стоять в коридоре одна. Клянусь, до конца лета Джаспер устроит мне такие эмоциональные качели, что я просто не выдержу. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в комнату, и тут по спине пробегает холодок. Такое чувство, будто кто-то только что дыхнул мне в затылок. Резко оборачиваюсь, оглядывая пустой коридор. Поднимаю руку и тру шею, прогоняя озноб. Затем на верхней ступеньке снова появляется Пиклз, шипит на меня и опять убегает.

Замечательно. Денек будет просто отличный.



— Доброе утро, милая. — Гортензия приветствует меня на кухне, стоя у раковины и чистя картошку. — Хочешь молока в кофе? Сахар? Сливки?

Перекинув сумку через плечо, я в шоке оглядываю остальную часть кухни.

— Вау.

Выглядит так, будто за ночь здесь открылась цветочная лавка. На столешницах, обеденном столе, кухонном острове примостилась добрая дюжина букетов самых разных размеров.

— К чему столько цветов?

— О, не обращай на них внимания, — отзывается она. — Это просто соболезнования от доброжелателей.

— Соболезнования?

Гортензия оглядывается через плечо с торжественно-скорбным видом.

— Смерть в семье, дорогая. Двоюродная бабушка Джаспера, Лидия.

Его тетя умерла? Это определенно объясняет утреннее паршивое настроение. Теперь я чувствую себя полной кретинкой.

— Я могу чем-то помочь?

— Ничем. Просто угощайся завтраком.

Выглядываю из-за цветов и замечаю, что другой конец стола ломится от еды: горы тостов, миска фруктового салата, яйца, приготовленные тремя способами, тарелка бекона и корзинка с маффинами. На моем вчерашнем стуле сидит Пиклз, жадно пялясь на тарелку с копченым лососем.

— Не знала, что тебе придется по вкусу, — говорит Горти. — Джаспер упомянул тосты с арахисовой пастой, но звучит как-то суховато! Надеюсь, не возражаешь, что я приготовила всего понемногу. Нельзя же идти на работу в первый рабочий день голодной!

Не успеваю я ответить, как раздается звон.

— Это кофе, милая. Присаживайся, сейчас принесу свежую чашку.

— Я сама. — Скинув сумку с плеча, спешу к кофеварке. Рядом выставлены два вида молока, три сорта сахара, графинчик со сливками, карамельный сироп и мятные сливки. Наливаю себе порцию в кружку с надписью «Ведьмы с приветом» и стайкой летучих мышей. Смеха ради добавляю каплю мятных сливок. Кто же не любит немного Рождества в июне?