Поглоти Меня

8.Джаспер

8.Джаспер



Смерть. Вот что преследует меня? В этом есть смысл. Ведьмаки и ведьмы смертны. В конце концов, смерть придет за мной, как и за всеми смертными существами. Наверное, я просто ожидал, что ответ будет немного менее очевидным. Мне любопытно, как Берди прочитает карту.

По ту сторону стойки огонь, бушевавший в ее глазах, угасает до потрескивающих угольков. Девушка смущена вспышкой, но слишком горда, чтобы взять свои слова обратно.

Она нервно перебрасывает волосы через плечо.

— Ну, мм... Теперь мне пора.

— Сначала прочти карту.

— Что?

— Прочти карту, — повторяю я. — Скажи мне, что ты видишь.

Она опускает взгляд на карту.

— Смерть.

— И? Зная мой вопрос, как бы ты интерпретировала эту карту для меня?

Она выгибает бровь с пирсингом.

— Твой вопрос по-прежнему «Кто меня преследует»?

— Да, это мой вопрос.

Вздохнув, она поднимает карту.

— Фиби говорила, что карта Смерти пугает людей, когда выпадает. Но она ведь не означает буквально смерть, правда? То есть ты не умрёшь. Она сказала, что по-настоящему я не могу предсказать чью-то смерть.

— Все смертные умирают, — произношу я.

Задержав на мне взгляд, она снова смотрит на карту.

— Я вижу скелет, в доспехах, верхом на белом коне.

— Да, ты выбрала колоду Райдера-Уэйта-Смит5 .

— Это хорошая колода?

— Ни одна колода не является по своей сути хорошей или плохой. Но конкретно эта — классика в сообществе тарологов. Впервые её выпустило издательство «Rider & Sons» в 1909 году. Её разработал Артур Эдвард Уэйт, а иллюстрации создала Памела Колман Смит.

Внимательно выслушав меня, она кивает и снова переводит взгляд на карту. Фиби сказала, что она историк, так ведь? Заметно, что она любит разбираться во всем до мельчайших деталей.

— Окей, здесь парень, похожий на священника, женщина и ребенок стоят на коленях и держат цветы, и... Я думаю, мужчина погиб. Да… его задавила лошадь. О, подожди-ка... — Она придвигает карту поближе и прищуривает глаза. — Это корона?

— Сейчас ты просто описываешь, что на ней изображено. — Выдернув карту у нее из рук, я кладу ее обратно на стойку между нами. — Я хочу, чтобы ты ее прочитала, Берди. Что ты чувствуешь? Что говорит твоя интуиция?

Она вздыхает, барабаня пальцами по столу.

— Кто тебя преследует? Что ж, вопрос серьезный. Ну начнем с того, что, наверное, я заменила бы «кто» на «что».

Из передней части магазина доносится мяуканье Пиклза. Но меня не волнует, что снаружи уже собирается очередь. Конечно, мы должны были открыться ещё пятнадцать минут назад, но они подождут. Происходящее становится по-настоящему интересным.

— Мне кажется, случится что-то... — Берди снова берет карту. — Что-то неожиданное... незапланированное и определенно нежелательное.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что король мертв. — Она проводит кончиком пальца по фигуре короля, лежащего в траве. — Такое событие выбьет из колеи кого угодно. Из-за смерти одного-единственного человека разрушались целые империи. Это огромное бремя, которое приходится нести на своих плечах. — Опустив карту, она бросает на меня взгляд через стойку. — Ты вроде как король.

Я отшатываюсь назад, чувствуя, что эта совершенно незнакомая мне девушка смогла увидеть мою суть.

— Что?

Она обводит рукой магазин.

— Любой, у кого есть собственное дело, в каком-то смысле сам себе правитель. У тебя есть своя территория. Есть ресурсы, сотрудники, которые зависят от тебя, торговые связи с другими королевствами. Ты не понаслышке знаешь, что значит жить под грузом ожиданий, взваливать на себя чужие тревоги и заботы.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... к примеру, возьмем меня. — Она слабо улыбается. — Я пришла сюда прямо с улицы и умоляю тебя дать мне работу, пытаясь переложить мои проблемы на твои плечи. Это нечестно.

Проницательно. И верно. Чувствуя угрозу и пытаясь защититься, я скрещиваю руки на груди.

— Так что, теперь прочтение моей карты снова превращается в просьбу о работе?

— Нет, я совсем не это имела в виду, — говорит она с мягким смехом. — Вообще-то, думаю, сейчас я кое-что поняла. Это была идея Фиби — ворваться сюда, действовать напролом и вести себя так, будто эта работа уже моя. И, возможно, для нее это работает. Но только потому, что она твоя племянница, родная кровь.

— Она избалованная девчонка,— бормочу я.

Берди снисходительно улыбается.

— Да, но ты любишь ее. Думаю, как и этот король, ты бы отдал за нее жизнь. Но, насколько тебе известно, я всего лишь какая-то безумная захватчица. А у тебя здесь слишком многое поставлено на карту, чтобы просто позволить мне взять штурмом твою крепость.

— Проницательное наблюдение.

Мягко сказано. Такое чувство, будто мне сейчас на живую делают операцию на открытом сердце. Она прощупывает каждую раненую частичку меня и спрашивает, больно ли. Конечно, это чертовски больно. Моя мать была монстром и управляла нашим ковеном железной рукой. Она умерла, оставив после себя неразбериху. Затем заболела Грейси. А потом уехала Фиби. Теперь я один, собираю воедино осколки жизни, о которой не просил.

Но короли никогда не выбирают карты, которые им выпадают. Они рождаются в доспехах, выкованных не для них, и им повторяют: либо подгони их под себя, либо умри, пытаясь. Только они никогда не будут впору, потому что создавались не для тебя. Поэтому они натирают, душат, а ты мечтаешь лишь о том дне, когда сможешь сорвать их с себя и наконец вдохнуть полной грудью.

Улыбка Берди становится немного грустной.

— Это же ужасно, да?

— Что?

— Ощущение, что от тебя постоянно чего-то ожидают, что ты обязан выполнять чьи-то, но не свои, желания. Не говоря уже о необходимости взваливать на себя ответственность за всех окружающих тебя людей...

Да, это полный пиздец. Эта женщина ведьма? Провидица?

Из передней части магазина снова доносится мяуканье Пиклза.

Моргая, Берди поднимает на меня глаза.

— Я несу какую-то чушь, да? Это ведь ничего не значило, верно?

Сердце бьется, как бешеное, пока я пытаюсь прийти в себя. Боги, я чувствую себя так, словно меня только что ударили по голове.

— Я в этом ужасна. — Она кладет карту Смерти обратно на верх колоды. — Послушай, мне правда жаль, что я назвала тебя придурком.

— И мудаком, — бормочу я. — И еще задницей.

Она морщится, убирая карты в ящик.

— Что я могу сказать? В школе я пропустила все уроки хороших манер. Сильно заметно?