Страница 51 из 57
Только ледяное, профессиональное любопытство. Как у хирурга, который пришел удалить пораженный орган. Как у мясника, который засучил рукава и точит нож.
— Вэйр, — произнес он. Голос его был ровным, бархатным, тем самым лекционным голосом, который звучал в залах Гильдии, когда объявляли приговоры. — Существо. И… госпожа Лоран.
Он кивнул Марте — вежливо, с той убийственной, уничтожающей холодностью, которая страшнее любого крика.
— Как трогательно. Собрались все. Все, кто мог помешать восстановлению порядка. Вы экономите мне время, госпожа Лоран. И вам, и вашим… протеже. Я ценю это.
— Лорд Калдис, — голос Рэйла прозвучал в гулкой тишине грота ровно и спокойно. Без обычной насмешки, без бархатной ядовитости, без той театральности, которая была его второй кожей. Просто — голос. Разума. — Мы рады, что вы приняли наше приглашение. Боюсь, угостить вас нечем. Чай здесь не варят, пироги не пекут. Только — впечатления. Вот, к примеру, — он жестом указал на пульсирующий сгусток, который, казалось, прислушивался, — наш хозяин. Вы его, конечно, знаете. Но он, знаете ли, уже не совсем спит. И у него есть… вопросы.
Калдис не шелохнулся. Даже бровью не повел.
— Этот «хозяин», как вы его называете, — произнес он, чеканя каждое слово, — является источником энергии. Магической энергии, которая обеспечивает безопасность и процветание Лирна на протяжении уже многих веков. Его состояние регулируется. В интересах всего королевства. Ваши непрофессиональные, несанкционированные вмешательства поставили город под угрозу. Вы будете обезврежены. Целостность системы — восстановлена. Иного не дано.
— Системы? — Аделин поднялась. Ноги слушались плохо — дрожали, подкашивались, но она заставила их стоять прямо. — Системы, построенной на краже? На лжи? На убийствах, лорд Калдис? — Голос ее дрожал. Не от страха — от ярости. Глубокой, тяжелой, как та самая вода в озере. — Системы, которая держится на душах семи учеников? Семи мальчиков и девочек, которые пришли к вам за знаниями, а вместо этого стали топливом? И на вечных страданиях того, кто там? — она указала на сгусток. — Он не источник, лорд Калдис. Он — живое существо. Которое вы пытали веками.
Калдис наконец посмотрел прямо на нее.
В его взгляде — в этих холодных, ледяных глазах — вспыхнуло что-то. Не гнев — гнев был бы слишком человеческим, слишком понятным. Раздражение. Досада. Как у учителя, которому ученик задал глупый, неуместный вопрос на серьезном экзамене.
— Сентиментальность, — произнес он. — Инструмент не должен иметь чувств. Энергетический источник — не личность. Это ресурс. Как вода, как ветер, как уголь в шахте. Трагические… издержки прошлого, о которых вы говорите, были необходимой мерой для стабилизации. Тогда — и сейчас. Если потребуется, я применю необходимые меры снова. Не колеблясь. Не сомневаясь.
Он перевел взгляд на Рэйла.
— Начиная, — сказал он, — с изъятия запретной сущности. И нестабильного элемента, который вы, существо, впустили в сердце системы. Добровольно или силой — не имеет значения. Результат будет один.
Он сделал шаг вперед.
И в этот момент зазвучал Голос.
Не через Аделин. Не через воспоминания, не через намеки, не через те тонкие, дрожащие нити, которыми она связывалась с Духом.
Прямо. Громко. Так, что стены грота задрожали, а вода в озере пошла рябью.
«ЛЖЕЦ».
Калдис замер.
Впервые на его безупречном, вырезанном из мрамора лице появилась трещина. Маленькая, едва заметная — дрогнул уголок рта, расширились зрачки, на лбу выступила легкая, как паутина, испарина. Миг чистого, животного, первобытного ужаса — тот самый, который не спрятать за маской вежливости и профессиональной холодности.
Он инстинктивно отшатнулся. Шаг назад — неловкий, почти комичный для такого важного человека.
— Это… невозможно, — прошептал он. — Усмирённый источник. Запечатанный. Подавленный. Он не может…
«Я… ВИЖУ… ТЕБЯ», — продолжал Голос. И каждый слог падал, как удар молота — тяжелый, неумолимый, не оставляющий места для сомнений.
«ТВОЙ СТРАХ. ТВОЁ… МАЛЕНЬКОЕ… ЧЕРВИВОЕ… СЕРДЦЕ. ТЫ… КРАДЁШЬ… МОИ… СНЫ. ТЫ… КРАДЁШЬ… МОЮ… ЖИЗНЬ. ВЕКАМИ. КАПЛЯ ЗА КАПЛЕЙ».
Сгусток Духа забился ярче. Ослепительно, так, что больно было смотреть. Линии клетки — те самые, что опутывали островок, — заискрились, засверкали, но не лопнули.
Это был не прорыв. Это была демонстрация. Показ силы — такой, какой она была на самом деле. Не жалкие остатки, которые выкачивали веками, не тощий ручеек, который тек по каналу в город. А настоящая, живая, огромная, как само это место.
Сила, которой больше не нужно было тратить девяносто девять процентов на поддержание искусственного сна. Которая могла — наконец-то могла — говорить.
Калдис выпрямился.
Видно было, каких усилий ему это стоило. Как он собирал волю в кулак — по кусочкам, по осколкам, склеивая разбитую маску. Как он заставлял себя дышать ровно, стоять прямо, смотреть вперед.
Его страх — живой, острый, ощутимый — сменился другим. Холодной, безумной решимостью. Той, которая бывает у человека, который знает, что проиграл, но не сдастся никогда. Который скорее сожжет все, чем отдаст.
— Усилить подавление! — крикнул он через плечо, не оборачиваясь. Голос его сорвался — впервые за все время, на самой высокой ноте. — Немедленно! Подключить резервные контуры, задействовать третью и четвертую линии! И взять их! Всех троих! Живыми или мертвыми — не важно!
Сверху, по лестнице, с грохотом и звоном хлынули стражники и арканисты.
Синие плащи, серебряные нашивки, темные мантии. Кто-то с копьями, кто-то с жезлами, кто-то с амулетами, которые уже начинали светиться. Много. Слишком много.
Но Стражники — Бывшие Отверженные, те, кого Калдис обрек на жизнь в тени, те, кто стали живыми свидетелями его преступления, — стоявшие в тени у стен, сомкнули ряды. Молча. Без единого слова, без единого приказа.
Они встали перед Аделин и Рэйлом. Живым щитом. Не воины — у них не было ни оружия, ни доспехов, ни магической защиты. Но они были полны решительности.
Рэйл взглянул на Аделин.
В его глазах — усталых, но все еще острых — горел холодный, ясный огонь.
— Мост, Аделин, — тихо сказал он. — Пора решать. В какую сторону по нему пойти. Закрыть проход — для них? Или… открыть его — для него?