Страница 14 из 73
Николай Сергеевич молча кивнул, не отрывая от меня глаз. Его лицо было невозмутимым, но во взгляде читалось напряженное внимание.
Прошла дальше, к грядам. Они были просто земляными валами, сейчас промерзшими насквозь. Но основа есть.
— Кирпичную печь можно восстановить, — заговорила я, больше думая вслух. Ходила, разглядывала. — Стекла в основном целы, нужно вымыть, замазать щели. Здесь… здесь же можно…
Я замолчала, вдруг осознав, что болтаю без умолку. Обернулась. Николай Сергеевич стоял на том же месте, но теперь его поза изменилась. Он уже не просто наблюдал. Он слушал. Внимательно. Как равный.
— Можно что? — спросил он тихо. Не с вызовом. С интересом.
Сглотнула. Страх попытался вернуться, но его отпихивало назад это новое, странное чувство: возможность быть полезной. Быть собой. Хотя бы на минуту.
— Можно выращивать, — выдохнула я. — Зелень. Овощи. Рассаду для огорода весной. Если печь топить, здесь будет теплее, чем на улице. Света зимой мало, но для зелени – петрушки, укропа, лука – хватит.
Он медленно покачал головой, но не в отрицание. Скорее, в каком-то недоумении.
— Хлопотное это дело, — сказал он. — Дров уйдет… Да и кому оно нужно зимой? Щи да каша – сыты.
— А свежий лучок к щам? — вдруг вырвалось у меня. — Или зелень к праздничному столу?
Он посмотрел на меня, и в уголках его строгого рта дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку.
— Балуешь, — произнес он. Но задумался.
Мы вышли из теплицы. Молчание между нами теперь было другим. Не ледяным, а каким-то занятым, общим. Шайтан побежал вперед, обнюхивая следы.
— У вас… в имении много земли под огородом? — осторожно спросила я, когда мы пошли обратно через сад.
— Огород у дома есть, — ответил он. — Небольшой. Капусту, свеклу, морковь, картошку сажаем. Основное – поля. Рожь, овес, пшеницу. Часть на продажу, часть себе.
— А севооборот соблюдаете? — спросила я, не удержавшись. Слово вырвалось само, профессиональное, точное.
Он резко повернул ко мне голову, и в его глазах мелькнуло не недоумение, а резкая, живая заинтересованность.
— Севооборот? — переспросил он, и в голосе прозвучало легкое удивление. Откуда беспамятная барышня знает такое слово? — Соблюдаю. Трехполье давно бросил, перешел на многопольную систему. Клевер, вика, люцерна идут после ржи и пшеницы. Почву держим. Но и она не железная: с каждым годом урожайность падает, хоть и не так резко, как у соседей.
Теперь удивилась я. Он говорил уверенно, как специалист. Значит, он не просто барин, а хозяйственник, знающий свое дело на уровне науки, а не привычки.
— Это она истощается неравномерно, — поправила я, уже тише, чувствуя, что попала в свою стихию и говорю с понимающим человеком. — Каждая культура тянет свое. Если точнее рассчитывать чередование и дозы удобрений… и да, бобовые – они азот фиксируют, землю обогащают…
— Азот фиксируют? — он приостановился, и его взгляд стал совсем пристальным, изучающим. Это было уже не просто любопытство к странной девушке. Это был интерес коллеги, услышавшего строгий научный термин из неожиданных уст. — Ты это… откуда знаешь? Такими словами… Это ж агрономический справочник, а не девичьи разговоры.
Я сглотнула, поняв, что опять перешла невидимую черту. «Азот», «фиксируют» – это уже не бытовые советы про капусту, это язык агрономии. Слишком профессионально для потерянной памяти.
— Не помню, — прошептала я, отводя взгляд. — Просто… знаю. Как будто всегда это было в голове.
Он не стал давить. Кивнул, но в его глазах застыла не разгаданная, а усложнившаяся загадка. Мы прошли молча еще несколько шагов.
— Слова-то какие подбираешь… — наконец произнес он, больше думая вслух. — «Севооборот», «азот» … Будто не в гостиной воспитывалась, а в аудитории. Только откуда?
В его словах не было насмешки. Была констатация факта, еще больше сближающая нас в этот момент. Между нами протянулась тонкая нить взаимного профессионального уважения.
Он вдруг остановился и обернулся. Задумчивость как рукой сняло. Передо мной снова стоял хозяин имения, готовый проверить дерзкую догадку.
— А что, раз уж ты такая знающая на словах… Хочешь посмотреть, где урожай храним и семена готовим? Увидишь, как на деле выглядит мое «многополье» и импортные сорта. Может, и там найдешь, что улучшить.
В его голосе звучал вызов. Не злой, а честный. Он вел меня не просто на экскурсию, а на смотр своих достижений и своих проблем, желая увидеть мою реакцию. Не как барышни, а как… специалиста.
— Да, пожалуйста, — тихо, но твердо сказала я.