Кофе он мой

Глава 23. Он кофе.

Меня вели через сад, и я забыла, как дышать. Нет, честно. Я просто шла и думала: «Господи, вот это я попала». В прошлой жизни я была учительницей с зарплатой, которой хватало на кофе, кота и учебники. В этой — вдовой, которая выгрызала каждую монету у судьбы. А теперь я шла по райскому саду, где всё цвело и пахло, как в сказке, и думала: «Неужели это всё реально?» Сад был огромным.

Дорожки, выложенные мозаичной плиткой, петляли между фонтанами и бассейнов, в которых плавали золотые рыбки. Повсюду росли фруктовые деревья — апельсины, лимоны, гранаты, финики, инжир, — и всё это одновременно цвело и плодоносило. Воздух был густым от ароматов: жасмин, розы, что-то пряное, что-то сладкое. Над бассейнами порхали стрекозы.

Где-то пели невидимые птицы. По дорожкам, словно ожившие цветы, гуляли девушки. В шароварах, в туниках, с браслетами на запястьях, они смеялись и переговаривались на певучем языке, поглядывая на меня с дружелюбным любопытством. Я чувствовала себя Золушкой, которую привезли не на бал, а сразу в восточную сказку. Мужчина, купивший меня, шёл впереди.

Я разглядывала его спину — широкие плечи, прямая осанка, уверенная походка. Он не оборачивался, но я чувствовала, что он знает: я иду следом. Мы миновали ещё один фонтан, прошли под аркой, увитой виноградом, и вошли во дворец. Внутри было прохладно. Мраморные полы, резные колонны, высокие потолки с росписью. Меня провели по длинному коридору и остановились у резной двери.

Мужчина сказал несколько слов служанке, которая ждала у входа, кивнул мне и ушёл. Служанка открыла дверь и жестом пригласила войти. Я вошла — и замерла.

— Мамочка, — выдохнула я. Комната была огромной. Светлой, с высокими окнами, забранными резными решётками, сквозь которые лился мягкий золотистый свет. В центре — кровать под балдахином из полупрозрачного шёлка. На кровати лежали подушки всех размеров и цветов — от маленьких, расшитых бисером, до огромных, в которых можно было утонуть. Вдоль стен стояли резные шкафы. Служанка открыла один — внутри висела одежда. Десятки нарядов всех оттенков и фасонов: от простых домашних туник до платьев, расшитых золотом. В другом шкафу — украшения: браслеты, ожерелья, серьги, кольца. На туалетном столике — баночки с кремами, масла, духи в хрустальных флаконах.

— Это всё… мне? — спросила я. Служанка улыбнулась и кивнула.

Я стояла посреди этого великолепия и думала: «Вот он, тот самый момент из книжек про попаданок. Героиня попадает в другой мир, страдает, страдает, а потом — бац! — и дворец. И гарем. И красивый мужчина, который за неё заплатил целое состояние». Я покосилась на дверь, за которой скрылся мой новый хозяин. «Кстати, о мужчине. Он ничего так. Высокий, плечистый, борода с проседью. Не юнец, но и не старик. Есть в нём что-то такое… властное. Приятно властное. Не как у Катрана — тот давил, а этот просто знает себе цену».

Я одёрнула себя. «О чём ты думаешь, Джорджия? Ты в плену. Тебя купили. На аукционе. Как мешок с пряностями». «Ну да, — ответил мой внутренний голос. — Но мешок с пряностями не селят в таких комнатах и не окружают такой красотой. Так что, может, всё не так плохо?» Я не успела додумать эту мысль, потому что началось спа. Меня уложили на мягкую кушетку.

Две служанки занялись моими руками — подпиливали ногти, втирали масла. Третья колдовала над бровями — выщипывала лишние волоски тонкими серебряными щипчиками. Четвёртая занималась губами — нанесла на них сладкий бальзам. Потом принесли горячий воск, и я на секунду напряглась, но служанки работали так ловко, что я почти ничего не почувствовала.

После этого меня натёрли ароматным маслом и оставили отдыхать на подушках. Я лежала, разглядывая свои новые ногти — аккуратные, блестящие, — и думала: «В прошлой жизни я на такое не заработала бы и за год. Учительская зарплата, знаете ли, не предполагает спа-процедур с жасминовым маслом. Самое большое баловство — маска из овсянки на кухне. А тут… тут целый арсенал красоты».

— Вот это я понимаю — попаданка, — пробормотала я.

— Не то что некоторые: попала в мир магии и сразу мир спасать. А тут — полежи, отдохни, бровки выщипай.

Я, кажется, начинаю понимать, в чём плюсы гарема. И тут принесли кофе. Служанка поставила передо мной поднос. На нём стояла маленькая чашка из тонкого фарфора — белая, с золотым ободком, — и тарелочка с восточными сладостями: пахлава, рахат-лукум, что-то ореховое в мёде. Из чашки поднимался пар. И запах. Я замерла. Кофе. Настоящий кофе.

Свежесваренный. Горячий. С кардамоном. Я поднесла чашку к губам, и слёзы навернулись на глаза. Честное слово. Я столько месяцев мечтала об этом вкусе. Я искала его в каждом разговоре, в каждом порту, в каждой записке Рейна. А он — вот он. В гареме. В восточном дворце. На шёлковых подушках.

— Господи, — прошептала я.

— Я нашла его.

Я сделала глоток и чуть не застонала от удовольствия. Горький, глубокий, согревающий. С кардамоном — как я любила по воскресеньям в той, прошлой жизни. Я сидела на подушках, пила кофе, ела пахлаву и думала: «А может, ну его? Остаться здесь? Гарем, спа, кофе каждый день, сладости, мужчинка приятный… Чем не сказка для попаданки? Рейн, конечно, обещал вернуться. Но он пока в трюме. И мальчишки ждут. И Марта. Но Марта, наверное, уже нашла себе другую дуру для воспитания».

Я усмехнулась и отпила ещё кофе. Внутренний голос ехидно заметил: «Джорджия, ты серьёзно? Ты собираешься променять шёлковые подушки и кофе с кардамоном на склад, пропахший рыбой, и Марту с её ворчанием?» — Заткнись, — сказала я себе вслух.

— У меня там мастерская. И пасынки. И долги. И Катран, который, наверное, уже рвёт и мечет. «Ну да, — согласился внутренний голос. — Но кофе-то какой…» Я сделала третий глоток и поняла: надо что-то решать. Но не сейчас. Сейчас — я просто наслаждаюсь. Служанка заглянула в комнату и что-то спросила.

Я показала на пустую чашку.

— Ещё, пожалуйста.

Она поняла. Через пять минут принесла вторую чашку и свежие сладости. Потом я пошла гулять по саду. Одна — служанки не пошли за мной, только показали жестом, что я могу идти куда хочу в пределах стен. Я бродила по дорожкам, разглядывала деревья и бассейны, и везде — просто везде — стояли огромные вазы с фруктами. Прямо на земле, на мраморных скамейках, у фонтанов — большие медные чаши, полные апельсинов, гранатов, винограда, фиников.

Бери — не хочу. Я сорвала виноградину с ближайшей грозди и отправила в рот. Сладкая, холодная — наверное, только что из погреба. Прошлась дальше. У следующего фонтана стояла ваза с персиками. У третьего — с инжиром. Я шла и ела, и думала: «Вот она, жизнь. Не жизнь — сказка. Шахерезада со скидкой». У бассейна я остановилась. Вода была прозрачной, с лепестками роз на поверхности.

Я села на мраморный бортик, опустила руку в воду и задумалась. Кофе здесь есть. Значит, я не зря плыла через полмира. Осталось понять, где именно его выращивают, и найти способ вернуться. С кофе. С командой. С Рейном. Но пока — я в гареме. И, честно говоря, это не худшее место на земле.

— Ладно, Джорджия, — сказала я себе.

— Наслаждайся, пока можешь. Но не забывай, кто ты и зачем здесь.

Я улыбнулась своему отражению в воде. Оттуда на меня смотрела женщина с идеальными бровями, блестящими волосами и счастливой улыбкой. Вдова, учительница, попаданка. Которая только что нашла кофе. И собиралась найти способ вернуться. Но сначала — ещё одна чашка. И, может быть, кусочек пахлавы. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от кофе с кардамоном.