Страница 54 из 60
— А ритуал еще не совсем завершен.. - пробормотала смущенно я.
Тогда Габриэль расплылся в соблазнительно-хищной улыбке и я сглотнула.
— Вот именно! И поэтому мы идем в храм.
Храм встретил нас глубокой тишиной. Внутри оказалось светлее, чем я ожидала. Высокие своды терялись где-то в мягком золотистом полумраке. Тонкие полосы утреннего света падали сквозь широкие арки и через узкие витражные окошки, дробясь на цветные блики у меня под ногами. Каждый наш шаг отдавался тихим эхом.
Воздух пах воском, старым камнем, сухими травами и чем-то едва уловимо сладким. Будто когда-то давно здесь рассыпали миллионы лепестков роз. Со временем лепестки засохли, а дивный аромат так и остался жить среди безмолвных колонн.
Вдоль стен тянулись ряды высоких светильников. Магическое пламя в них горело ровно, спокойно, и от этого золотые отблески дрожали на барельефах: здесь были сцены венчаний, семейных трапез, матерей с детьми на руках, мужчин и женщин, стоящих плечом к плечу перед ликом какого-то божества. Величие этого места поражало.
Я невольно замедлила шаг. Так же поступил Габриэль.
Почему-то я стала слишком остро ощущать его присутствие — тепло его ладони у моей спины, уверенный ритм шагов, спокойствие, которое действовало на меня сильнее любых слов. Я не смотрела на него, потому что боялась встретиться с ним взглядом и потерять способность мыслить связно. Вместо этого, я смотрела вперед, туда, где от главного зала в стороны расходились коридоры.
Они были уже и тише главного зала. Своды здесь опускались ниже, свет становился мягче, и вместо высоких окон стены украшали ниши с лампадами. Их огоньки озорно мелькали. Почему они загорались на нашем пути? Вероятно, боги прокладывали нам путь.
На фресках и барельефах была представлена одна богиня — Магрита. Ее изобразили каждый раз разной: юной невестой с венком из белых цветов, зрелой женщиной с младенцем на руках, мудрой покровительницей дома, которая держит над головами людей цветочный венец, словно защищая их от всех бед и благословляя.
Я рассматривала эти изображения, а сама усиленно думала. О том, могу ли я доверить свою жизнь Габриэлю Сторнбрейку? Готова ли стать его женой, матерью наших детей? Что если брак станет моей «золотой клеткой», где не будет места науке и книгам?
Но достаточно было поймать любящий и понимающий взгляд и уяснить раз и навсегда: могу и хочу.
Страхи развеялись и впереди сразу показалась маленькая часовенка. Она скрывалась в конце длинного коридора за двустворчатой дверью из светлого дерева. Когда неведомые силы отворили ее перед нами, я окончательно поверила в чудеса и невольно задержала дыхание от осознания происходящего.
Часовенка была какой-то камерной, напоминающей нечто сокровенное, спрятанное от любопытных глаз непосвященных. Потолок часовни поднимался куполом, расписанным бледно-золотыми узорами, напоминавшими нити судеб всех живых существ Аллиры. Казалось она освещается волшебным светом, льющимся из ниоткуда.
У дальней стены, почти до самого свода, возвышалась статуя богини Магриты. Торжественная и величественная, тем не менее, она не подавляла своей мощью, но дарила странное ощущение покоя, материнского одобрения.
Магрита была представлена сидящей на троне. Одной рукой она прижимала к груди венок из цветов и колосьев, другую простирала ладонью вперед, будто одаривая милостью каждого, кто осмелится встать перед ней на колени и дать обещание. Не только ей, как Божественной супруге, но и друг другу.
В часовне было пусто, но нас безусловно ждали: на алтарном камне у ног Магриты — невысоком, круглом, покрытом золотыми письменами, - лежали две тонкие атласные ленты, чаша с водой, маленькая лампада и венок из миртовых ветвей, переплетенных золотой нитью.
Не колеблясь ни единой секунды, Габриэль встал на колени перед алтарем. Я выдохнула с облегчением. Как будто решение, которого я так боялась, уже давно созрело внутри, а теперь от меня требовалось только признать его вслух. Я была готова. И молча присоединилась к Гэбу.
Не успели мои колени коснуться каменного пола, как пространство подернулось дымкой.. и мы, коленопреклоненные, оказались в уже знакомом мне огромном белоснежном зале с колоннами. Совсем у другого алтаря.
Мы не успели удивиться, как перед нами из потоков света и радужных всполохов, сложился блистательный образ прекрасной девы с золотым венцом на голове. Она мягко улыбнулась и покровительственно кивнула. Это была богиня Магрита. Больше не было никаких сомнений. Что ж, живая богиня всяко лучше мраморной статуи, верно?
Мы с Габриэлем почтительно поклонились Божественной супруге и покровительнице всех любящих сердец. Ее чарующий голос заструился как ручеек.
— Дети мои, нынче я стану свидетельницей и вершительницей вашего священного брачного союза!
И что-то подозрительно знакомое мне напомнила ее торжественная фраза. Не пресловутую ли Инструкцию будущих невест?! Как-то по-другому я представляла себе известного ученого мужа прошлого по имени Вальдор Давосский!
— Подойдите ближе и протяните руки! - Повелела тем временем Магрита.
Она обвила наши запястья тонкой белой лентой, связывая их вместе. От прикосновения ткани я вздрогнула сильнее, чем от недавнего поцелуя Габриэля. Ведь это почти невесомое прикосновение было значимее любого поцелуя. Это было божественное повеление.
Магрита подняла чашу и дала каждому из нас пригубить сладкий напиток. Потом она простерла венок над нашими головами и завершила скромный ритуал:
— Сей лентой две судьбы объединяю, сим венком два сердца друг другу открываю, сим напитком влюбленных благословляю на счастливый союз и долгую жизнь вдвоем! Делите один путь на двоих, будьте едины в горестях и в радостях, оберегайте свою любовь и семью!
Я невольно перевела взгляд на Габриэля. На его лице не было ни тени насмешки или привычного игривого легкомыслия. От его серьезности у меня внезапно сжалось горло. Он смотрел так пронзительно, что всякие сомнения окончательно покинули меня.
По очереди мы поклялись хранить верность и любить друг друга.
Поклялись хранить наш дом.
Поклялись заботиться друг о друге и о своих будущих детях.
Потом Магрита развязала ленту на наших запястьях, но вместо нее надела узкие брачные обручи. Мой показался мне странно теплым. И только увидев, как брачная метка — она же, как оказалось, метка Сторнбрейка — соединяется в цельный круг на правом запястье, я поняла, что все происходит со мной наяву.