Страница 88 из 93
Я набрала в легкие воздуха и занесла резак. Металл легко вошел в еще влажную плоть. Глина словно проглотила его. Отсеченная часть скульптуры отделилась и беспомощно упала на стол. После этой безжалостной правки статуэтка стала мне отвратительна, я даже не забрала ее домой. Я приезжала к Мартину еще дважды – наверное, мы оба продолжали встречаться исключительно из чувства долга. Потом я сказала маме, что скульптура не для меня. Еще два года от одного лишь воспоминания об этих занятиях мне становилось жутко стыдно, как будто мой учитель, косматый и похожий на штукатура, облапал меня, а потом швырнул на свою покрытую восточным покрывалом кровать, а у меня не хватило смелости ему отказать.
Только теперь я понимала, что на самом деле все было не так. Это не Мартин испортил мою скульптуру, а я. Разрезала ее своими руками. И сделала я это потому, что сама хотела – проверить себя, удовлетворить любопытство, увидеть сырую глину у нее внутри, понять, что я почувствую, расчленяя статуэтку. Я – не палач и не жертва, не зрительница и не главная героиня. Я – всего-навсего творец происходящих во мне перемен.
Доехав до Кастелламмаре, я решила, что стану художницей, что, когда вернусь в Америку, подам документы в Школу Чикагского института искусств. Мне уже было семнадцать лет.