Американка

– А из-за чего еще, Фри? Врачи сказали, что другие факторы риска – это неправильное питание: алкоголь, жареное и жирное, вроде свинины. А Умберто ничего из этого не ест и не пьет алкоголь. Он только и делает, что проповедует здоровый образ жизни, жизнь без пороков.

Анита сжала губами сигарету, словно заявляя, что добавить ей нечего.

– Это правда.

– Максимум, что он может, – это выкурить косяк время от времени.

– Умберто? Это он тебе сказал?

– Да я знаю. Первый косяк я ему сама купила, и мы выкурили его вместе с его друзьями.

Я наблюдала за Анитой, пока та тушила окурок в пепельнице. Она никогда не переставала меня удивлять.

– Значит, непонятно, откуда взялись эти камни. Может, что-то генетическое?

– Если это так, то явно не от меня. Еще один недостаток, который ему передал отец!

До нас долетел мрачный стон. Анита вскочила, как пружина, но пошла не в комнату, а к телефону – звонить Луизе. Я услышала, как Анита попросила подругу купить и привезти как можно больше «Воды Мадонны». Анита объяснила Луизе, что Умберто нужно много пить, но не воду из-под крана. Единственная вода, которую, по мнению Аниты, мог пить Умберто, – вода Стабии, известная своими мочегонными свойствами. «Вода Мадонны» эффективнее, чем все лекарства и обезболивающие, которые Умберто прописали. Врач также сказал, что на то, чтобы камни вышли из организма, может потребоваться несколько дней, и велел приготовиться к долгой ночи.

* * *

Как только Луиза привезла воду, мы заставили Умберто приподняться в кровати и выпить целый стакан. Он пил, подняв взгляд к единственной лампочке на потолке, свет которой окрашивал его лицо в желтоватый свет и подчеркивал круги под его глазами. Анита снова наполнила стакан, поставила его на тумбочку рядом с очками и градусником. Потом она помогла Умберто подняться и проводила согнувшегося в три погибели сына в ванную. Когда он писал, то выл как волк. Ужасно было слушать эти крики и знать, что ты ничем не можешь помочь. Умберто не сдерживался, не скрыл от нас ни одной сцены в спектакле своего страдания. Его крик разрывал меня изнутри, открывая во мне рану, которая совсем не зажила. Когда Умберто вернулся в свою спальню, я поправила ему подушку. Ту самую, которую взбивала каждое утро, прежде чем с раздражением, которого сейчас стыдилась, засунуть под нее пижаму. Сегодня на Умберто была пижама голубого цвета с коричневой резинкой, от парня пахло потом.

Мы с Анитой и Луизой пили кофе за кухонным столом, заваленным лекарствами с непроизносимыми названиями и бутылками с этикетками с изображением каравеллы и Мадонны с младенцем. Я без особого любопытства спросила, почему эта вода так называется.

– Все просто, – ответила Луиза, покачивая головой, и я увидела, что засос на ее шее полностью пропал. – Источник находится недалеко от церкви, посвященной Святой Марии Порто Сальво.

– В историческом центре?

– Именно.

Луиза прикурила сигарету, рассматривая свою изящную руку с обручальным кольцом.

– Самое интересное – путь, который вода проделывает до источника. Ты про это знаешь, Ани? – Анита отрицательно поцокала языком, она устала после тяжелого дня. Луиза объяснила, что «Вода Мадонны», как и все термальные воды Кастелламмаре, рождается именно из моря, куда затем снова впадает.

– Эта вода разве соленая? – спросила я.

– Немного. Попробуй. – Луиза плеснула мне в стакан воды, как будто это виски. – Нравится?

– Не знаю.

Луиза ответила улыбкой на мои неуверенные слова и продолжила рассказ. Оказывается, воды Стабии появились в результате взаимодействия пресной и соленой воды. Разное соотношение этих вод придает каждому источнику свой особый вкус и химический состав, а также волшебные лечебные свойства. Еще Плиний Старший писал, что воды Стабии лечат гастрит, рахит, экзему, повышенное давление. Самые древние из источников более соленые и минерализованные, а вода из Большого фонтана самая пресная. Я выпила еще глоток «Воды Мадонны», мне тоже надо было вылечиться – излечиться от воспоминаний. Но она мне не помогла. Во рту я почувствовала только сложный вкус поцелуев Раффаэле, а в голове взорвалось рычание его мотоцикла, проезжающего мимо лицея, и пронеслись, фраза за фразой, его и прекрасные, и жестокие слова.

– Но разве все эти воды не текут с Фаито?

– Ты права, – сказала Луиза, придвигаясь ко мне, словно хотела сообщить секрет. – Но сначала они должны завершить путешествие. Сначала морская вода, хотя она и тяжелее пресной, испаряется на солнце. Пар поднимается вверх, конденсируется в облака и проливается дождем. И уже дождевые воды проникают в гору через щели в породах, в итоге питают пресную воду водохранилища. Но Кастелламмаре – уникальное место, где море и горы расположены близко друг к другу. Соленая вода попадает прямо в гору через разлом у ее подножия – глубокую рану в скале, невидимую для людей. Море медленно проникает в гору, где перемешивается с пресной водой. Только теперь она может начать свой путь обратно к морю, выходя на поверхность у порта.

– Я этого не знала, – сказала Анита.

– Интересно, правда? – ответила Луиза. – Вот такой цикл.

Длинный стон Умберто непонятно почему вызвал во мне далекое воспоминание. Мама делала мне имбирные компрессы, достаточно горячие, чтобы растопить тяжелый кашель, дерущий мне горло. Я помнила кастрюльку рядом с кроватью, пожелтевшие тряпки на поверхности, жар на коже, от которого перехватывало дыхание, острый, но чистый запах в ноздрях. На этот раз гениальная идея пришла ко мне в голову, и именно я вскочила на ноги.

– В Кастелламмаре продают имбирь?

Было уже поздно, магазины закрылись, но Анита поддержала мою идею и позвонила во все рестораны, где работали ее знакомые. Телефон начал трезвонить, словно днем: Аните перезванивали какие-то друзья друзей. Наконец нашелся китайский ресторан в Помпеях, в котором были готовы дать нам один из этих желтоватых корней, похожих на голых бесформенных кукол. Это был китайский ресторан, а ведь весь Пекин знал, как лечить камни в почках. Луиза уже спустилась вниз, а Анита побежала в комнату сына, когда телефон зазвонил еще раз. Я ответила, особо не раздумывая:

– Алло?

– Анита дома?

– Да, но она занята… Передать что-нибудь?

– Ты – Фрида? – спросил незнакомый мужской голос. – Дай мне поговорить с Анитой, умоляю тебя. Я вел себя непростительно, причинил ей боль, я знаю. Но для меня она единственная женщина, и я уже семь месяцев не слышал ее голоса. Я больше не могу, прошу тебя…