Американка

Его слова меня не убедили. Здесь было холоднее, и местность казалась негостеприимной, она больше не была похожей на ухоженные террасы. За нависающие скалы могли зацепиться только каштаны, дубы и буки, которые привыкли к суровым условиям. Даже сама дорога не смогла залезть на подобную высоту. Куски ограждения с одной стороны пали под магнитным притяжением горы, а с другой стороны были оплетены корнями деревьев, которые ограждение должно было сдерживать.

– Это не опасно, ты же со мной, – настаивал Раффаэле. Тем не менее колеса мотоцикла не сдвинулись ни на дюйм вперед. – Но, если ты не хочешь, давай вернемся. Как скажешь.

– А долго ехать?

– Тринадцать километров.

Раффаэле оставил выбор за мной, а я не хотела принимать решение. Лучше бы он, как обычно, управлял ситуацией самостоятельно, особенно сейчас, когда мне казалось, что мы всерьез играем с судьбой. Мы были совершенно беззащитными на этом мотоцикле, у нас не было даже шлемов. Мы могли упасть в яму или врезаться в валун. Могли потерять управление, перелететь через руль, разбить голову, упасть в пропасть… И все же за голыми деревьями сияло солнце, и я чувствовала, как волна страха словно толкала меня вперед, навстречу пути, который, возможно, уже был предначертан.

– Нет, поехали.

К счастью, ехали мы медленно. Это напоминало мне прогулку на лошадях. Тело Раффаэле было напряжено, как у жеребца, в попытках объехать все препятствия, все комья земли и камни, которые, наверно, и оставили на дороге все эти маленькие кратеры. Раффаэле рассказал, что раньше это была вьючная тропа, частная дорога, по которой зимой в тележках, запряженных ослами, перевозили снег. Его собирали на вершине горы и продавали внизу, в городе.

– А сейчас достаточно включить холодильник, – заметил Раффаэле.

До недавнего времени тут были конюшни, большинство из которых сейчас превратились в развалины, а лошади одичали. По словам Раффаэле, если нам повезет, мы услышим, как их копыта ступают по сухим листьям, а может, услышим бредущих коров или овец, которых тоже оставили на произвол судьбы.

Я видела в основном следы пребывания людей. Длинные куски проводов, телефонные или электрические, которые больше ничто ни с чем не соединяли. Столб канатной дороги, вздымающийся из скалы, как мимолетное напоминание о далеком городе. Разбросанный мусор. Старые дорожные знаки с нечитаемыми надписями и изрешеченные пулями. На одном можно было разобрать надпись, хотя знак буквально врос в плоть дерева. Надпись гласила: «Пожароопасно». Мне показалось странным, что гора, из которой вытекало так много воды, оказалась способна породить огонь.

Да, тут были знаки человеческого присутствия, но эта земля не принадлежала никому, находилась на границе с неизвестным. Здесь стояла слишком громкая тишина, все словно застыло, даже листва деревьев не шевелилась, стволы замерли, как часовые. Кора дубов была похожа на морщинистую кожу, ограждение дороги разрушалось и выглядело как зубы престарелого гиганта. Вершину Фаито так и называли – «Коренник». Пик представлял собой бесформенный валун, оставшийся после ярости Геркулеса. Я не знала, доедем ли мы до него по этой дороге. Раффаэле притормозил перед очередной веткой, ловко объехав ее. Мой ботинок коснулся шершавого камня ограды, и я закрыла глаза, чтобы не смотреть вниз. Короткий луч солнца погладил меня по лицу.

– Однажды сюда за грибами приехал тип на машине, а когда вернулся после прогулки по лесу, обнаружил, что ему спустили шины.

– Зачем?

– Они хотели оставить ему небольшое сообщение.

– Кто?

– Может, киллеры тут сидели в засаде, но скорее всего – прежние хозяева горы. На этой высоте всегда было царство старого аграрного клана Каморры, у них тут были плантации марихуаны, хранилища древесины, незаконно выстроенные дома.

– А что, древесина такая ценная?

– Ты видела, сколько в Кастелламмаре пиццерий?

Мы проехали мимо огромного валуна. Наверное, недавнее наводнение сместило его с насиженного места, и теперь он готовился к безрассудному падению вниз, на равнину. Как ржавчина разъедала дорожные знаки, меня разрушало раскаяние. Ехать по этой дороге было безумием. И все же чем дальше мы продвигались, чем ближе были к цели, тем меньше мне хотелось повернуть назад.

В итоге дорога приняла решение за нас. Перед нами оказалось упавшее дерево, которое разделило дорогу на две части и лишило нас всякой надежды продвинуться вперед. Теперь я не узнаю, как солнечно там, на вершине, какой великолепный вид открывается оттуда. Раффаэле даже не попытался подвинуть массивный ствол, силы на это могло хватить только у полубога. Иногда Каморра рубила деревья, чтобы перекрыть дорогу полицейским машинам. А иногда сама природа делала это по своим причинам. Раффаэле не разозлился, он не казался даже разочарованным, просто с уважением признал поражение перед препятствием, которое оставила здесь некая неизмеримая и непостижимая сила. Не произнеся ни одного ругательства, оставив небольшой след от колеса при повороте, Раффаэле развернул мотоцикл, чтобы отправиться в обратный путь.

* * *

Снег лежал на вершине Фаито, как сахарная пудра на пандоро. Над пиком висели темные тучи, это создавало такой красивый контраст, что можно было бы рисовать этот пейзаж и продавать туристам. На улице было очень холодно. Как-то вечером, как только мы убрали со стола, к нам пришла Луиза. Закутанная в пуховик и шарф, она все равно дрожала. А еще Луиза тяжело дышала, ее волосы были взлохмачены, а макияж потек.

– Что случилось, Луи? – спросила Анита, усаживая подругу в кресло.

В ответ Луиза медленно начала снимать длинный черный шарф. Она мрачно разворачивала его, словно невеста, снимающая платье в первую брачную ночь, потому что начало супружеской жизни для женщины, помимо всего прочего, – это еще и некий траур.

– Только не говори мне, что…

На шее Луизы красовался засос. Я их повидала много, в коридорах школы в Нейпервилле их гордо выставляли напоказ. Но Анита рассматривала красно-фиолетовую метку любви не с восхищением, а критическим взглядом семейного врача.

– Не проследила. Почему ты меня не слушаешь?

Луиза покачала головой и уронила ее на руки. Она тихо заплакала, перенеся весь вес своего горя на слабые запястья. Я предложила ей кофе, потому что не знала, как еще можно Луизе помочь.

– Правильно, молодец, – похвалила меня Анита, когда я встала из-за стола. – И какой огромный засос, Луиза! Ты прямо как подросток. Почему ты его не остановила вовремя?