Американка

Парни перешли на итальянский, когда заговорили о Римини, и Раффаэле мне объяснил:

– Вчера вечером мы ездили на дискотеку в Римини. Я вернулся сегодня днем. Две ночи уже не сплю.

– Поэтому мы не разрешили ему сесть за руль, – заявил «ковбой».

– И ведет вот этот молчун. – Раффаэле добавил шепотом: – Он каморрист. А я нет, поэтому ты не волнуйся.

– Но на Майорке было веселее, – поведал разговорчивый «ковбой». – Точняк?

Раффаэле рассказал мне, что прошлым летом они ездили в отпуск на две недели на испанский остров, где провели время с местными женщинами старше их.

– Самая старшая была его, – сообщил «ковбой» с восхищением.

– Да, но твоя была самая симпатичная, – утешил его Раффаэле.

– Вот площадь Спартака. Ты на какой улице живешь?

Сначала я хотела попросить высадить меня здесь и дойти до дома самой, но уже поняла, что они этого не допустят.

– Сюда направо.

– Знаю эту улицу, – сказал Раффаэле, – Тут я однажды отделал нескольких придурков, которые уезжали на машине.

Он что, серьезно? Что за бред, эта дискотека в Римини, шофер из преступного мира, доступные испанские женщины. Хочет продемонстрировать, какой он крутой? Может, он хотел произвести на меня впечатление этими пошлостями, как было с историями про привидения? Все-таки он мне противен. Поэтому, когда я вышла из машины у своего подъезда и Раффаэле пригласил меня завтра покататься на мотоцикле, я ответила, что у меня дела.

– Тебе надо куда-то? – Он высунулся из окна машины. – Я тебя отвезу.

– Завтра – День мертвых, мы идем на кладбище. – Это была наполовину ложь. Анита мне сказала, что не всегда в этот день навещает могилы родителей, ей больше нравится хранить их живой образ в сердце.

– И что вам делать на этом кладбище? После смерти ничего нет. Все эти молитвы о душе никому на хрен не нужны.

– Сказано праведным католиком, – усмехнулся «ковбой».

Раффаэле не засмеялся, что-то темное мелькнуло в его взгляде.

– Я бы и шагу не ступил на кладбище. Я там не был, даже когда умер мой отец. – Он посмотрел на меня с гипнотизирующей горечью. – Что ты делаешь в следующую субботу?

– Не знаю пока.

– Вечером в субботу я приеду сюда и отвезу тебя на настоящую вечеринку. – Он поднял стекло окна, напоследок выдохнув: – В полдесятого.

Взвизгнув шинами, машина уехала. Я так и не поняла, мы договорились о встрече или нет? Надеюсь, нет. В итоге я была рада, что пошла на эту вечеринку, иначе я бы не увидела замок Кастелламмаре изнутри, не прочувствовала бы его так глубоко. Да еще и в компании настолько противоречивого парня: властного и нежного, вспыльчивого и веселого, жестокого и галантного, нахального и почтительного, серьезного и беспокойного. Может, я бы так и не познакомилась ни с кем из исторического центра города. Хоть я и не потратила много сил на костюм, на пару часов я превратилась в кого-то другого. Я больше не была в своем теле с его неровностями, в своей полной мыслей голове, я была где-то еще. Но я хотела бы, чтобы все на этом и закончилось. Странный вечер, который я никогда не забуду, удивительный опыт для дневника, кусок жизни, подлежащий описанию. Может, я даже снова начну писать.

Я медленно повернула ключ в замке, чтобы не разбудить синьору Ассунту и ее дочь Мену. Сейчас второй час ночи. Вчера в это время я лежала в кровати и говорила, что не пойду на вечеринку, но потом передумала. Спасибо Аните, которая меня уговорила. Вдруг я вспомнила один эпизод из биографии Фриды Кало, который когда-то показался мне неважным. Я имею в виду историю с зонтиком.

17 сентября 1925 года восемнадцатилетняя Фрида вообще-то не собиралась садиться в автобус, который вскоре протаранил трамвай и в котором ее пронзил поручень, по ее словам,

«как шпага пронзает быка»

. Она хотела поехать на другом автобусе, более раннем. Фрида со своим возлюбленным Алехандро уселись в этот автобус, и она спокойно ждала, когда заурчит мотор. Она наблюдала через стекло, как на ее родной город Мехико ложилась вуаль дождя. Вдруг Фрида вспомнила, что оставила зонтик в школе, и влюбленные в последнюю секунду выбежали из автобуса и отправились за зонтиком. Когда, запыхавшись, они вернулись на остановку, первый автобус уже уехал, но их ждал другой. В нем было больше народа, и им пришлось сесть в конец салона. Места оказались пропитаны неприятным запахом дождя, высыхающего на одеждах незнакомцев. Но у Фриды теперь в руках был зонтик, наверное, она была довольна и улыбнулась Алехандро, юноше из хорошей семьи с серьезными намерениями. Вскоре автобус тронулся – но не довез ее до дома. Он ехал навстречу трамваю по несгибаемым рельсам, навстречу своей судьбе.