Страница 4 из 6
В такую погоду еда в горло не лезла, а если и пролезала, то почти сразу просилась обратно. Тело ощущалось вялым и неспособным к активной деятельности. Ахнет еле заставил меня сесть на фурью и съездить к полям за вулканом, чтобы выбрать место для Дома Торы.
Скандальное, если вдуматься, событие. Впервые в Керракте «наложницу в золоте» поселят отдельно от господских яр. Да еще приставят к ней хореев в охрану!
Выбрав милый закуток вдали от тракта, мы заложили первый красный камешек в фундамент нового будущего. Теперь осталось не забыть, где прикопали.
Сюда почти не долетала пыль от Азо. Впереди шуршали злаковые поля, теплый ветер приносил пряные ароматы. До ближайших деревенских шатров – метров триста, и если соорудить вокруг живую изгородь…
Я размечталась.
О том, как притащу папоротники из оврага. Как заставлю воинов Азумата вырыть мне озерцо. Как придумаю систему каналов для орошения и разобью фонтанчик.
О том, как устрою игровую площадку для Вау-Вау, чтобы он мог беспрепятственно носиться от забора до кустиков и обратно.
А в тени строения высажу тцари, и Ахнет, не имеющий аллергии на мои дары, будет приходить вечерами и вдыхать аромат булочек с корицей…
Развлечений в Керракте немного, но я смогу освоить местные искусства, письменность на дощечках, плетение ковриков из шерсти тонкорунных фурий… Если задаться целью, я и рычаще-плюющийся сахнэ выучу. Да и сад в пустыне отнимает массу времени и сил – попробуй заскучать.
Строительство дома – дело небыстрое, но Ахнет пообещал, что ко дню многорогой свадьбы все будет готово.
Возвращались мы в благостной тишине, усталые, но умиротворенные. Каждый размышлял о чем-то своем. Лично я визуализировала румяные персики, которые чудом выведу в Красной пустыне. Компот из них прославит тору дарр Тэя на весь Керракт.
О чем думал Ахнет, лишь Верховному ведомо.
За ужином он не проронил ни слова, да и после вяло кивал, одобряя мои планы по разбиению сада и созданию системы оросительных каналов, как в Обители… В момент, когда я предложила устроить в будущем бассейне мыльную вечеринку и пригласить соседей из Хморренга, стало ясно, что он ни черта не слушает.
– Уверен, что доползешь до Дома Торы после великой ночи? – с насмешкой уточнила я, лениво переставляя фигурки на доске в его кабинете.
Похожая на шахматную, она с одной стороны была расчерчена клетками, а с другой расписана угольками. Обе стратегические игры я пока не освоила, хотя Заранта пыталась объяснить правила.
Я бесцельно ковыряла ногтем платье на каменном теле голубой «королевы». Именно эта фигурка, отставленная в сторону от прочих, не давала покоя.
– На рогах доковыляю, Рия, – рассмеялся дарр Тэй, вдруг включившись в беседу. – Сяду на Рохху, она дотащит. Велю ей выучить путь от моего дома до твоего лучше, чем дороги к Азо и Храму Верховного.
– Бедная козочка, – вздохнула я. – Только и дел, что таскать господина из одной койки в другую.
– Высадим у твоего забора сочные папоротники ей на лакомство, – предложил Ахнет.
Я кивнула: мне и самой глупая затея приходила в голову.
Багровый закатный свет вальяжно плясал по каменным фигуркам, подсвечивая драгоценные грани.
Красная, зеленая, черная, золотая… Ровно девять штук.
Пока я не начала в них копаться, крохи-статуэтки были выставлены точно в ряд без всякой системы. Не по игровой иерархии. Не по градации оттенков. Даже не по размеру…
Долго же до меня доходила истина! Ахнет расставил пешки согласно супружескому постельному расписанию – от второй до десятой. Чтобы, видимо, не забыть, чья кровать должна стать последней.
– Это твои избранницы? – усмехнулась я, разглядывая «лесенку окаменелых дурочек». – Девять будущих яр дарр Тэя?
– Цвета их кланов, – уклончиво пояснил Ахнет. – Граххерт, тар Вары, хиг Квары, Грох-тары…
Я вернула взор к искусной статуэтке из голубого минерала. До того, как я взяла фигурку в руки, она стояла особняком и горделиво прижимала юбкой синее совиное перышко. На каменной голове имелся крошечный венец, намекающий на высокий статус.
– Голубая королева… Кто она? – я подняла глаза на Ахнета.
Не было сомнений, что это старшая яра. Первая жена для первых наследников. Но я не так славно разбиралась в клановой символике и родовых оттенках, чтобы с первого взгляда угадать претендентку.
– Это цвет тэль Раэлей, Рия.
– Ах да… Они, как хара, парят высоко, – я с важным видом покивала, припомнив хвастливый лозунг. – Поэтому выкрашивают кончики прядей в цвет неба. Не сказать, что Лирии к лицу…
Пытаясь сохранять невозмутимость, я подкинула фигурку на ладони и… случайно выронила. Негодяйка тут же закатилась под стол. С виноватым «Упс» я сунулась вниз, чтобы отыскать пропажу.
– Оставь, Рия. Я и без напоминания перед глазами не забуду, кого избрал Азумат.
Сдув растрепанные пряди, соломой упавшие на лоб, я высунулась из-под стола и строго поглядела на демона. Вот будто он тут не при делах! Клан избрал, клан заставил, клан в полухалат обрядил и в кровать уложил.
– Логичный выбор. Эмили объясняла расклады, – уныло согласилась я, припоминая, что там у тэль Раэлей в рукавах. Выходило, что сплошные козыри. – Чистая кровь, родословная от третьей яры Верховного, плодовитый вулкан… как там его…
– Майхо. «Голубой глаз», – Ахнет подошел и навис надо мной татуированной загорелой глыбой. Схватил за подбородок, приподнял, заглядывая в лицо. – Прямо как твои, хара.
В любой другой день, стоя перед ним на коленях, я бы почувствовала себя уязвимо. Все-таки это весьма неловко – чувствовать жаркие пальцы на подбородке, тыкаться носом в пряжку ремня… Да еще тяжеленные браслеты на руках вернули ощущение «тора должна слушаться господина».
Но не сегодня, господин. Не сегодня.
– Значит, Лирия, – процедила я и поджала губы.
Какие бы у дарр Тэя ни были планы на мои голубые глаза, нос и рот, он мог смело пожертвовать их Азо. Бросить в самое пекло и любоваться пеплом.
Потому что конкретно сейчас я была далека от романтического настроя: вовсю представляла вагоновожатую от тэль Раэлей в наряде для лахары. Мощные плечи и квадратная челюсть австрийского бодибилдера никак не хотели сочетаться с драными шелковыми лоскутами.
Но чего не сделаешь ради клана.
Любовь зла… Полюбишь и женскую копию Шварценеггера, и козлину рогатого. По себе знаю.
– Синеперая хара указала на нее, – хмуро пробасил Ахнет. – К ней меня ведет судьбоносная тропа.