Страница 3 из 6
– Это будет твоя земля. Защищенная, безопасная. Ни яр, ни чужих постелей, ни пересудов, – обещал рогатый. – Дом моей женщины, в который вхож лишь один мужчина.
Дайте-ка подумать… который?
– Ну кто бы сомневался, – буркнула я, искоса глядя на парня с пожизненным абонементом в мою постель.
– Никто другой никогда тебя не вкусит, – самодовольно сообщил он, через ткань поглаживая шершавым пальцем печать. – Ни с кем другим не познаешь ты счастье принадлежности. А если вдруг…
– То сразу умру, – отозвалась спокойно.
Какая короткая, но поучительная история.
– И он умрет, Рия.
– Даже так? – вскинулась, отлипнув от жаркой груди, испещренной реками раскаленных вен. Сощурилась на демона. Не шутит?
Вот ведь… Отелло краснокожий!
Негодующую меня возмутительным образом перевернули и утрамбовали в подушки.
– Это твоя защита, Рия. От любых посягательств, – пробасил Ахнет, забирая в плен мои запястья. – Никто в своем уме не рискнет жизнью, лишь бы вкусить женщину дарр Тэя. Этой печати многие века, она восходит к Верховному.
Я закатила глаза. Кто-то сомневался, что жестокий Таурантос клеймил своих жен? Помечал их печатями владения?
И как он кончил, а?
А как он, кстати, кончил?
Все вокруг поклонялись Красному Богу, словно он истинно вознесся на кровавые небеса и нынче оттуда приглядывал за смертными и рогатыми.
– А если кто-то из твоих яр подговорит?..
– Кого?
– Да любого! Кого-нибудь, кто не смыслит в смертоносных печатях вашего Тарантаса! – прорычала я, чувствуя себя одновременно уязвимой и защищенной под каменным телом демона. – Это же идеальное убийство – ни свидетеля, ни орудия… Такое даже Агате Кристи в голову б не пришло!
– Для защиты тебе даны лучшие хореи, Рия.
– А если лучших хореев подговорят? Опьянят, соблазнят, заставят?
– Воины Азумата верны лишь мне, – громыхнул дарр Тэй.
С унылым стоном я растеклась под ним жидким блинчиком. Пускай пропекает, раз такой твердорогий.
Помнила я, как Атрэйя тар Трэй шантажировала Заранту. Как заставила преданную прислужницу вынести мои тцари и одежду для первой ночи. Верность клану актуальна, пока рогам ничто не грозит.
А с таким самодуром им всегда что-нибудь да грозит!
– Вы просили изготовить их, мой господин, – послышался дребезжащий голосок Лайхи, перебиваемый сережечным звоном.
Масая робко влезла под штору и, стараясь не глядеть на топчан, положила на стол связку тяжелых металлических предметов. Было заметно, что она до сих пор не оправилась от гнева рогатого.
Вот! Вот оно! Когда верность подпитана страхом, то еще больший страх разбивает ее вдребезги!
– Иди, – коротко разрешил он.
Лайха испуганно выскочила за штору.
Приподнявшись на локте, я увидела новенькие блестящие браслеты. Не сразу поверила глазам… Но да, это были именно они: оковы первой торы!
Торжественно снятые оковы первой торы, чтобы вы понимали. Которые надевают лишь раз. И вернуть их нельзя никак. Вообще никак. Совсем никак. Традиции, все дела.
– Издеваешься? – уточнила, заглатывая рвущийся смех обратно. – Ты же… ты сам говорил, что «фарш невозможно провернуть назад»!
– А? – он недоуменно колыхнул рогами.
– Но ты явно собрался как-то его проворачивать… – задумчиво промычала я, рассматривая два золотых обруча. – А давай мы еще ошейник на меня наденем? Для надежности? И цепь к ноге примотаем… И к ней – камень, чтоб не убежала?
– Рия! – с укором во взгляде Ахнет взял браслеты и бесцеремонно нацепил на мои запястья.
Получилось: застегнулись! Я рассчитывала вновь погрузиться в омут кошмарной магии, что тянет жилы и роняет в обморок, но ничего страшного не произошло.
– А-а-а…. Это липа? – догадалась я.
– Что?
– Фальшивка, – покрутила на руке, оценивая блеск начищенного золота.
«Ну, во-первых, это красиво…»
– Металл настоящий, чистейший, – обиженно поспорил он. – На них нет клейма клана и связывающей магии. Однако для прочих это показатель твоего статуса. Тебе опасно быть совсем без знаков отличия.
– Ясно. Просто украшение, – смиренно вздохнула я. – Чесалки для спины, поди, кончились.
Более неопределенного демона во всем Керракте не сыщешь! Прямо кот Шредингера. То ли он есть, то ли нет. То ли любит, то ли десять яр выбрал. То ли сердцем назовет, то ли в Обитель пошлет. То ли на свободу отпустит, то ли в кандалы закует…
Козел. Козел Шредингера, если точнее.
– Их изготовили специально. Эмили рассказывала, что не во всех мирах браслет – признак рабства. Иногда это просто… красивый жест.
Я потерла ноющее бедро, успокаивая предыдущий «красивый жест».
– Твои масаи знают, что ты их снял, – проворчала я. – Решат, что господин снова рогами двинулся.
– Плевать на масай. Когда в Азумат явятся гости с чужих земель, издали всем покажется, что ты тора в золоте, – он ласково потер гравировку, привлекая внимание к символам на браслете. – Но на самом деле…
– Что здесь написано?
– Что ты – сердце Ахнета дарр Тэя. Тебя привязывает ко мне… совсем другая магия, хара.
Варвар! Собственник!
Любимый…
С жаждой путника, месяцами бродившего по Красной пустыне, он вновь придавил меня к подушкам. Завозился с тканью, нашел голый кусок кожи, жадно огладил бедро и поцеловал печать.
Днем я успела ее разглядеть. Едва заметное сплетение красно-черных линий. Крошечное пятно, несущее в себе смерть.
Всякий раз, одеваясь и раздеваясь, я буду вспоминать, что принадлежу единственному мужчине в целой вселенной. Прикосновение другого меня убьет. И с этим придется как-то жить.
Глава 2. Первый камень
Дни потянулись неспешно. Ощущая себя ленивой разморенной мухой, я все чаще отдыхала на террасе. Пряталась от пекла под навесами, прикрывалась вуалью, пила холодные ягодные чаи и чесала пузо Вау-Вау.
На Красную пустыню свалилась пыльная духота: причиной ей стал распыхтевшийся Азо. То ли вулкан радовался избранным ярам (они вот-вот получат благословение папенек и вернутся, чтобы заключить многорогий брачный союз). То ли он просто вошел в долгожданную урожайную «зрелость».
Как бы его теперь выключить, а?
Казалось, я сижу в натопленной квартире в июльскую жару. Ни окон не открыть, ни батареи не выключить. А взбесившееся центральное отопление все шпарит и шпарит…