Страница 4 из 19
Мама оделась в чёрное. Всё в её вкусе, просто и без шика ― брючный костюм из шифона, комплект украшений из белого золота с чёрным агатом, удобные туфельки-лодочки. Она не носит каблуки, потому что из-за них потом болят ноги и поясница. Папа тоже выбрал для себя чёрный цвет, включая рубашку, так что выглядели родители вместе просто сногсшибательно. И Алиска выделялась на их фоне ярким пятном, как того и хотела.
Сестра нисколько не волновалась, словно шла на эту выставку не спутника жизни для себя выбирать, а за покупками. Зато волновалась я ― а вдруг она ошибётся? После свадьбы переедет жить к мужу, а там ведь никто не будет видеть, как он к ней относится. И жаловаться родителям она не станет, потому что для неё это унизительно. Да и с её характером мужчина для совместной жизни нужен предельно спокойный, неконфликтный и, желательно, по уши влюблённый, иначе они ведь драться будут.
Папа в этот субботний вечер за руль не сел, потому что предполагалось умеренное употребление спиртного. Нас отвёз в выставочный зал водитель Саша ― он работает в папиной компании и время от времени оказывает нашей семье услуги личного извозчика. Алиса посещала подобные мероприятия и раньше, чтобы показать себя, завести новые знакомства и расширить клиентскую базу, поэтому я имела приблизительное представление о том, чего можно ждать. Сначала будет невероятно скучно. Гости разбредутся по разным помещениям, станут неискренне улыбаться друг другу, сплетничать, критиковать работы художника и пить шампанское, поданное на подносах услужливым наёмным персоналом. Потом хозяйка вечера объявит о начале торгов. Все соберутся в одном зале, чтобы внести свой вклад в благотворительный фонд, организовавший выставку. Если художник или скульптор имеет известность, начальные ставки будут высокими. Если новичок ― цена его работ поначалу составит пятизначное число, а потом постепенно начнёт повышаться. Через такие аукционы многие мастера зарабатывают себе имя, и в этом нет ничего предосудительного, ведь их талант в данном случае работает не только на доход и репутацию, но и на благие дела тоже. Внакладе не остаётся никто.
― А чьи работы-то сегодня пойдут с молотка? ― спросил папа, когда мы уже подъезжали к конечному пункту маршрута.
― Сергея Зимнего, ― ответила Алиса. ― Он фотохудожник. Любитель по большому счёту, не профессионал, но взгляд на мир у него интересный.
― Это который твоему салону рекламу делал? ― уточнила мама.
― Нет. Я рекламу в агентстве заказывала. С фрилансерами не работаю.
― Ну да, ― усмехнулся папа. ― Фрилансеры ниже нашего достоинства.
Алису это замечание зацепило.
― Да, ниже, и что? ― ощетинилась она. ― Если есть возможность получить гарантированное качество, зачем размениваться на дешёвку?
― Не ссорьтесь, ― попросила мама.
― Любое гарантированное качество вырастает из дешёвки, ― сел отец на своего любимого конька.
Мама легонько стукнула его сумочкой по голове, чтобы перестал злить Алиску. Дискуссия на этом закончилась.
Папа не поднимал своё дело с нуля, а получил компанию по наследству, но прошёл через многое, чтобы удержать бизнес на плаву. Знал взлёты и падения, трудился без устали, одного за другим обходил конкурентов, не преступая при этом закон и нормы морали. Мама когда-то была его коллегой, но после свадьбы она не работала ни дня ― он полностью содержал семью, и у него это неплохо получалось. А у Алиски очень высокие запросы и большие амбиции. Она знает, что в любом случае не останется без поддержки и не будет голодать. Если не вытянет управление собственным салоном, всегда сможет начать всё сначала, потому что родители помогут финансово и советом. Она ― единственная дочь и наследница семейного бизнеса. Папа возлагает на неё большие надежды. На её месте я бы умерила свою гордыню и попыталась вникнуть в тонкости дела, которым придётся руководить в будущем, но она хочет идти своим путём и расстраивает этим намерением отца. Он опасается, что дочь просто продаст его компанию. Надеется, что в перспективе появится хотя бы зять, которому можно будет доверить не только своего ребёнка, но и дело тоже. Папе сорок семь. Он ещё далеко не старый, у него крепкое здоровье, но в жизни случается разное, поэтому нужна хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне, а ею пока даже не пахнет.
― Ого! Марта сегодня весь местный бомонд пригласила? ― удивилась мама, выйдя из автомобиля и окинув уважительным взглядом парковку.
― Аукцион организован фондом помощи больным детям. На таких выставках всегда толпа собирается, ― пояснила Алиса, поправляя юбку своего платья.
Машин на парковке и правда было много ― дорогие, чистенькие, красивые. Там же стояли и авто местных СМИ. Репортёры уже суетились у входа, фотографируя гостей, снимая видеоролики и приставая ко всем с просьбой дать небольшое интервью. Всё это выглядело не совсем обычно, но объяснимо, и означало, что среди приглашённых гостей есть хотя бы один очень важный.
В такие моменты я очень сильно переживаю за сестру. Она может улыбаться на камеру и спокойно отвечать на вопросы журналистов, но при этом внутренне сжимается, будто предпочла бы спрятаться в крошечную ракушку и стать невидимой. В таком напряжённом состоянии Алиса похожа на затравленного зверька, готового защищать свою жизнь любой ценой, хотя внешне это незаметно. Сдерживается, терпит, ведёт себя достойно, но я-то знаю, что её можно вывести из равновесия любым неосторожным словом. И родители об этом знают, поэтому закрыли её от репортёров собой, будто щитом, и поспешно провели в галерею.
Внутри оказалось не менее шумно, чем снаружи. Я сразу же обвела взглядом помещения, насколько это было возможно, чтобы понять, есть ли поблизости потенциальная опасность. К нам подошла Марта ― хозяйка зала. Она поприветствовала Алису и родителей традиционными фразами и вкратце объяснила, где можно найти выпивку и закуски, а потом умчалась встречать других гостей.
― Я, пожалуй, выпью, ― решил папа и немного ослабил узел галстука.
― Мам, смотри, там тётя Оля, ― указала Алиса на мамину знакомую, беседующую с двумя другими женщинами у одной из картин.