Страница 15 из 19
«Тебя самого-то не тошнит от такого количества тайн и вранья?» ― подумала я.
― Ладно, не вопрос, ― согласилась сестра с его предложением. ― О чём поговорим? О погоде? Или расскажи, как прошёл твой день. У меня после больницы все дни одинаковые ― работа, заботы, ремонт, переезд.
Она попыталась заинтересовать его фактом своего переезда, специально сделав ударение на этом слове, но Воронцов будто бы ничего не заметил. Он откинулся на спинку мягкого кожаного сиденья, сцепил руки на столешнице в замок и предпочёл не играть в долгие игры, а сразу перейти в наступление.
― Ты ведь не ради пустых разговоров о погоде сюда пришла. И тогда, в галерее, тоже подошла ко мне целенаправленно. Можешь прямо сказать, чего хочешь. Так нам обоим будет проще.
Алиса внутренне подобралась ― его тон ей не понравился. А я неожиданно прониклась к Воронцову уважением, ведь разговаривать так холодно с моей сестрой и не коситься при этом на её декольте или длинные ноги способны далеко не все мужчины.
― Чего я хочу? ― переспросила она, явно чувствуя себя уязвлённой его равнодушием. ― Ладно, обойдёмся без прелюдий. Я хочу тебя, Воронцов.
― На одну ночь или как? ― уточнил он.
Сестрёнка позеленела.
― Я тебя чем-то обидела? ― спросила уже раздражённо.
― Нет, ― невозмутимо ответил Сергей. ― Просто я не верю в любовь с первого взгляда и в прочую подобную чушь. Ты наверняка навела справки обо мне, а я кое-что разузнал о тебе. Можно считать, что взаимную разведку боем мы провели и мнение друг о друге уже составили. Теперь пришло время узнать и о планах. У меня на тебя никаких видов нет. Если бы были, я бы сам начал искать встречи, но инициатива исходит от тебя. Говори. Я готов выслушать и дать ответ, но не могу обещать, что он тебе понравится.
― Ты всегда такой циничный?
― Я всегда практичный. Не люблю тратить время на то, что не принесёт ни пользы, ни морального удовлетворения.
Как бетонная стена толщиной в два метра ― не прошибёшь. В прошлый раз, в галерее, он показался мне более открытым, простым и дружелюбным. Ан нет. Он сложный. Холодный, упрямый и расчётливый ― Алиске под стать, как я и думала. Но такие люди не бывают небрежными, а этот не потрудился даже отлучиться в уборную, чтобы просушить намокшую под дождём одежду. И пиджак не снял, словно капающая с рукавов вода нисколько его не смущала.
Алиска тоже пребывала в смятении. Она привыкла к тому, что мужчины глаз с неё не сводят и теряют волю от одного только взмаха её ресниц, но Сергей Воронцов внезапно не оправдал её ожиданий. Ему без разницы, насколько она красивая. Он не шарит взглядом по её фигуре, а смотрит прямо в глаза и только в них ― внимательно наблюдает, улавливает каждое изменение эмоций, изучает. Даже мне уже стало понятно, что окрутить, захомутать, оседлать и ехать верхом на этом жеребце у моей сестрёнки не получится. Об него не только зубы обломать можно ― лоб расшибёшь. Но Алиса не привыкла сдаваться. Если не добьётся своего наскоком, будет искать обходные пути.
― То есть ты не считаешь, что можешь просто мне нравиться? ― закинула она удочку.
― Я могу нравиться тебе внешне, ― ответил Воронцов. ― Этого достаточно для короткой интрижки или регулярных интимных встреч без обязательств. Ещё тебе могут нравиться мои деньги, перспективы и связи. С точки зрения бизнеса они могут быть тебе полезны для собственного карьерного роста, но в данном случае речь идёт лишь о деловом партнёрстве. В остальном ты обо мне ничего не знаешь.
― Ну так позволь узнать. Ты ведь тоже знаешь обо мне далеко не всё. Мы едва знакомы, а ты уже меня отшиваешь, ― продолжила Алиса свою игру, шансы на победу в которой уже стали призрачнее меня.
Официант принёс вино и закуски. Воронцов снял-таки пиджак и попросил, чтобы его просушили. После этого вернулся на своё место, налил немного вина в бокал Алисы, а в свой плеснул воду из графина.
― Я не пью алкоголь, ― пояснил в ответ на вопросительный взгляд моей сестры.
― На аукционе пил шампанское, ― напомнила она.
― Не пил, ― возразил он.
― Но я помню, что у тебя в руке был бокал.
― Это был яблочный сок.
― У тебя аллергия на спиртное?
― Нет. Просто предпочитаю всегда сохранять ясность ума.
Алиса самодовольно улыбнулась и сделала глоток из своего бокала.
― Вот видишь, Серёжа, постепенно узнавать друг друга не так уж и сложно. Теперь я знаю о тебе немножечко больше. Что в этом плохого? Может, всё-таки дашь мне шанс?
― Шанс на что? ― уточнил он, подцепив вилкой со своей тарелки кусочек огурца. ― Ты до сих пор так и не сказала, чего от меня хочешь.
Воронцов сосредоточился на еде, а моя сестрёнка умолкла и нахмурилась. Она не может сказать ему о своих целях и намерениях, поскольку они бесчестные. Скажет ― гарантированно получит от ворот поворот, учитывая настроение собеседника. В последнее время ей и так слишком часто отказывают, чтобы добровольно напрашиваться на ещё одно категорическое «нет». Отступить она тоже не может, потому что это не в её характере. И не уйдёт, топнув ножкой, поскольку побоится сплетен о том, что Воронцов её отшил. Сама выбрала самый дальний от входа столик ― это её промах, ей и выкручиваться.
Сергей спокойно продолжал ужинать. Я поняла, что он сам уйдёт после того, как опустеют тарелки. Алиса так и не нашла способ обернуть ситуацию себе на пользу, поэтому начала нервничать ― следующей встречи ведь может и не быть, нужно хватать быка за рога сейчас.
― Почему не ешь? ― спросил Воронцов, заметив, что она не притронулась к еде.
― Аппетита нет, ― кисло ответила сестрёнка. ― Если я тебе неинтересна, зачем тогда спрашивал после аварии, как я себя чувствую? Ночью. Как ты вообще узнал о том, что я в больнице?
Он дожевал кусочек бифштекса, проглотил его и сообщил:
― Там, куда тебя увезли, работает мой друг. Он видел нас вместе в галерее, поэтому позвонил мне и сказал, что ты в травматологии после ДТП.
― И всё?
― А что ещё? Ты мне не друг, не жена и не партнёр по бизнесу. Виделись всего один раз. Если кому-то померещилось большее, включая тебя, то это не мои проблемы.
Алиску прорвало, но высказывать гадости в лицо объекту своего интереса она не решилась. На негнущихся ногах с царственным видом удалилась в уборную, а там плевалась и шипела в своё удовольствие столько, сколько этого требовало её текущее состояние. Мне не было её жаль ― сама виновата. Никто не обязан соответствовать её ожиданиям и запросам. Иногда даже полезно прочувствовать крах своих надежд ― это добавляет жизненного опыта.