Страница 92 из 266
— Давненько я так не высыпался! — продолжил генерал. — Все сны, сны… Да у тебя тут просто рай на земле! — улыбнулся он спустившемуся по лестнице на террасу подтянутому сероглазому брюнету лет сорока в легком летнем костюме.
Веранда утопала в густой тени от виноградной лозы, что обвила решетку потолка. Лозе было много лет, и она охватила деревянные рейки так плотно, что сквозь заросли лишь едва-едва проглядывало голубое небо; зато крупные, налитые соком, тяжелые гроздья ассиртико, винограда зеленовато-желтого цвета с розоватым отливом, свешивались вниз, радуя взор и хозяина виллы, и всех ее постояльцев. И не только взор, ведь и на вкус виноград был просто восхитителен!
Время от времени главный садовник виллы старик Христос и повар Петрос приносили небольшую лесенку, повар держал плетеную корзину, а садовник, взобравшись на верхнюю ступеньку лестницы, острыми садовыми ножницами осторожно срезал те гроздья, которые казались ему созревшими, и аккуратно передавал их повару, а тот бережно укладывал их в корзину.
Уже на завтраке этот виноград, вымытый и разделенный на гроздья поменьше — для удобства, появлялся на столах постояльцев.
— Завидую, — буркнул Александр Смолев, владелец виллы, присаживаясь рядом со своим другом за хозяйский столик. Вид у владельца был хмурый и недовольный. — Выспался он! Меня же в восемь утра подняла по телефону Катерина — администратор с ресепшн — и решила, понимаешь ли, доложить мне в деталях, как всегда по понедельникам, кто у нас поселился и в какой номер! Ты ее знаешь! Она, конечно, человек ответственный, но говорит быстрее, чем я успеваю вставить слово! Пять минут вещала, прежде чем поняла, что что-то не так!.. До чего беспокойный характер! Я едва сдержался, чтобы спросонья не выбросить телефон с балкона… Одно удержало: прохожие не виноваты. Пришлось выслушать до конца. Иначе бы она перезвонила уже через десять минут! В любом случае, это было крайне неосмотрительно с ее стороны. Особенно, если учесть, что я лег накануне в два часа ночи, а заснул, дай Бог, под утро!
Смолев широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и энергично потряс головой.
Официантка Артеми — молодая улыбчивая гречанка в белой блузке и темной юбке с голубым передником — принесла им большой кофейник с дымящимся ароматным напитком, поставила на стол молочник, сахарницу, масленку и большое блюдо с горячими хрустящими круассанами, которые повар Петрос пять минут назад как вынул из печи.
Придирчиво осмотрев хозяйский стол, девушка всплеснула руками и быстрой серной унеслась вверх на кухню. И через мгновение она вынесла небольшой поднос, весь уставленный мисочками и пиалами с «глико куталью» — местным островным вареньем, которое каждую неделю готовила помощница Петроса — Василика, женщина, знавшая огромное количество старых рецептов. Все молодые официантки и горничные ласково называли ее «йайя» — «бабушка».
«Варенье от бабушки» теперь стало узнаваемым коронным знаком завтраков на вилле «Афродита».
Артеми расставила чашечки с вареньем перед друзьями на столе, ослепительно улыбнулась и отошла к другим столикам.
Народ постепенно наполнял террасу.
Смолев, не выдержав, зачерпнул небольшой ложечкой из каждой пиалы на пробу: на этой неделе варенье из айвы, абрикосов, слив и темного винограда из долины. Вкусно, что тут скажешь!..
Виктор Манн, не теряя времени, разлил по кружкам дымящийся кофе и придвинул товарищу. Металлическими щипцами генерал осторожно подцепил верхний круассан и положил себе в тарелку.
— Выпей вот, сразу полегчает, — предложил он, указывая на кофе. — Тебе молока? Как обычно?
— Да, молока, спасибо! — недовольно пробурчал невыспавшийся Смолев. — Черт знает что! Почему я сам должен принимать доклад с утра? Ты же мне говорил, что я хозяин, значит — эксплуататор! Где это видано, чтобы будить эксплуататора ни свет ни заря? Еще немного, и я взбунтуюсь! Где носит Рыжую? Она у меня управляющая или где? Что за разгильдяйство? Ты лей молоко-то, лей! Не жмись! И сахару две ложки! Или даже три! Я требую компенсации!
— Ладно, ладно, не бурчи! Зная Рыжую, уверен, что дело важное, раз ее нет. Придет — расскажет! — примирительно произнес Манн, придвигая сахарницу к другу поближе и с улыбкой наблюдая за ним.
Через пару месяцев будет год, как Александр Владимирович Смолев — для друзей коротко и просто «Алекс» — переехал из любимого им Санкт-Петербурга на один из прекраснейших островов Кикладского архипелага — остров Наксос.
Врачи настоятельно порекомендовали ему сменить балтийский сырой климат на средиземноморский — старые ранения давали себя знать время от времени. Тем не менее, в Петербург он старался наведываться регулярно, раз в два-три месяца. Без этого города и друзей, что там остались, он бы не смог. Но и остаться в нем насовсем уже не мог тоже: став на Наксосе владельцем небольшой виллы, таверны, виноградника и двух старых лодок, он взвалил на себя кучу хлопот и обязательства перед небольшим, но замечательным коллективом, состоявшим из местных греков и управляющей Рыжей Софьи — его соотечественницы. Теперь он был за них в ответе.
Впрочем, его все вполне устраивало: и остров, и погода, и вилла «Афродита», и даже то, что время от времени ему приходилось помогать своему другу и бывшему сослуживцу Виктору Манну в раскрытии загадочных происшествий. А скоро еще он сможет выйти в море на своей лодке!
Наконец-то ремонт был завершен, и старый Никос подтвердил, что лодка готова: дизель перебрал моторист с «Афины», корпус отремонтирован и покрашен, новое навигационное оборудование пришло и установлено. Осталось в торжественной обстановке спустить лодку на воду!
Стефания обещала приехать на праздник. Смолев очень надеялся, что дела благотворительного Фонда, которым она так эффективно управляла, дадут ей такую возможность. Алекс улыбнулся и, примирившись с действительностью, принялся за кофе.
От генерала Интерпола не укрылась перемена настроения его друга к лучшему. Можно было завтракать. Предстоял сложный разговор, но он подождет.
Обмакнув горячий круассан в кофе и отправив его в рот, Виктор стал жевать, зажмурив глаза от удовольствия. Расправившись с одним круассаном, он взял следующий и на этот раз густо намазал его апельсиновым джемом. Генерал давно понял, что жизнь состоит из маленьких радостей и больших проблем, и если есть неизбежное второе, то нет смысла отказываться от первого.