Страница 88 из 266
— Да уж, — кивнул Смолев. — Случилось именно то, чего так боялся твой министр: «дело получило негативную международную огласку».
— Министру важно, что есть козел отпущения в лице главы Департамента. Теперь они на него все свалят, все, что было и чего не было. Политика — дело грязное!
В этот момент к вилле подъехали машина парамедиков, два микроавтобуса, японский грузовичок «Исузу» с тентом, из которых выскочили врачи и агенты Интерпола во главе с уже знакомым Смолеву майором, который, откозыряв им с генералом, быстро принялся руководить процессом: тела убитых нападавших погрузили в грузовичок, раненых забрали парамедики, пленных же распределили по микроавтобусам. Через каких-то пятнадцать минут вилла опустела. Разбитый мерседес с улицы еще раньше увезла «техничка». Как будто ничего и не было.
Доктор Штаубе, собрав свой медицинский саквояж, ушел отдыхать в номер.
— Следствие кто будет доводить до конца? Надо же ответить на все вопросы?
— Я передам все материалы своему заму, майору Петриди. Он добьет все до конца — мужик дотошный. У меня есть дело поважнее, — зевнул генерал. — Знаешь что? А пойду-ка я спать! Телефоны отключу, чтобы до обеда ни одна сволочь мне не позвонила по работе! Терезу я предупредил. Шел бы и ты, Саша!
— Погоди, так откуда взялся «утопленник», почему гидрокостюм той же марки, чья кровь в катере, кто его затопил? На эти вопросы уже есть ответы?
— Пока нет, — пожал плечами генерал. — Но будут, не сомневайся! Я думаю так: твоя версия была верна, недаром Медея так на нее нервно среагировала. Это они отслеживали Дженнаро, напали на его катер и обстреляли его. Видимо, во время перестрелки люди Дженнаро погибли, сам он был ранен и спрятался на острове. Но погиб и кто-то из нападавших, который по комплекции напоминал бухгалтера. Помощники Дженнаро, скорее всего, были в гидрокостюмах той же марки, что и он сам, но не подходили по комплекции. Поэтому «утопленника» бывшим полицейским пришлось «лепить» из своего мертвого товарища. Надо же было кого-то подсунуть Каморре. Мол, утонул! Он им самим был нужен! Вот чья кровь на полу в катере — экспертиза покажет. Видимо, кто-то очень хотел смыть следы своего участия в этой операции. Не удивлюсь, если это была сама Иоанниди или кто-то из ее ближайших помощников, занимавших высокие посты в Департаменте.
— А что за новое дело, Витя? — встревоженно поинтересовался Смолев. — И при чем здесь израильтяне?
— О-о-о, брат! — зевая, протянул генерал. — Это уже совсем другая история! Вечером за ужином все расскажу. Все, я спать!
Проводив друга взглядом, Смолев развернулся в сторону террасы.
Яркое солнце Киклад вставало над древним островом все выше, прогоняя прочь ночные тени и страхи, проникая все глубже в лабиринт переулков Бургоса — старого города на холме, постепенно отвоевывая у сумрака улочку за улочкой. Птицы в садах Хоры встретили светило веселым гомоном; повара в тавернах уже вовсю хлопотали вокруг разведенных очагов, где на огромных сковородах шипели, подрумяниваясь, чесночные колбаски, шкворчала яичница и пыхтел омлет.
Раскрасневшиеся пекари вынимали из пышущих жаром духовок горячие круассаны, хрустящие багеты, булочки со сладкой начинкой и прочую нежную выпечку к завтраку. На улочках пахло молотым кофе, горячим шоколадом и свежевыжатым апельсиновым соком.
Для островитян начинался новый день с его заботами и хлопотами, жизнь входила в свою колею, словно ничего и не произошло. Да и что им до того, что случилось сегодня ночью на Апиранто? У всех были свои дела поважнее!
Скрипнула калитка: персонал виллы «Афродита» тоже выходил на работу.
Через пять минут появились и Софья с Петросом, которого она забрала из дома по пути из больницы. Они шли крепко обнявшись, словно не виделись целую вечность и успели соскучиться, не замечая Алекса, стоявшего на верхней террасе.
Точно сыграем осенью свадьбу, улыбнулся про себя Смолев.
Неожиданно в калитку раздался робкий стук. Калитка отворилась, и вошла группа людей, в которых Смолев признал местных рыбаков: некоторых из них он часто видел у причала, когда приходил по утрам встречать Никоса с рыбалки.
Они завели о чем-то недолгий разговор с Петросом, потом вручили ему большой и тяжелый мешок, который едва несли вдвоем. Когда он, заглянув в мешок и ахнув, попытался что-то им предложить и полез в карман, протестующе замахали руками и замотали головами. Они уже повернулись, чтобы уйти, но повар остановил их и долго тряс им руки, обнимая, хлопал по спине. Потом, видимо, предложил подняться наверх, показывая рукой в сторону верхней террасы, но рыбаки решительно отказались и, помахав на прощание, покинули виллу. Петрос вышел за ними и, стоя у раскрытой калитки, долго смотрел им вслед. Соня поспешила наверх.
— Дядя Саша, ты здесь! — взбежав по лестнице, проговорила радостно Рыжая. — Ты не поверишь! Приходили рыбаки, сказали, что раз Никос не может пока ходить в море, каждый из них из своего ежедневного улова будет отдавать за старика одну свою самую крупную рыбу! Там килограммов тридцать — сорок! И какая рыба! Говорят, мол, Никос всегда был лучшим рыбаком Наксоса, пусть так все и остается! И еще сказали, что таверна «У Ирини и Георгиоса» заслуживает того, чтобы в ней подавали только лучшую рыбу! И деньги отказались брать наотрез! Вот это люди!
— Замечательные люди, — кивнул Алекс. Он уже догадался, что произошло: разговор с капитаном Василиосом даром не прошел. — Пусть Катерина позвонит Костасу, а тот порадует отца. Для него это будет важно.
Всего через три дня баркас Никоса уже выходил из бухты Хоры под приветственные крики других рыбаков. Старик, сидя перед штурвалом, покуривал трубку и привычно щурился на яркое утреннее солнце, прикрывая глаза ладонью. Выйдя из бухты в открытое море, старый рыбак повернул штурвал так, что баркас развернулся и пошел прямо на солнце.
Через полчаса он уже скрылся из виду.
ПОСТСКРИПТУМ
Шел второй час судебного заседания городского суда Неаполя. Рассматривалось нашумевшее дело клана Гуллотта. На скамье подсудимых застыли Винченце и Четтина Гуллотта, Джузеппе Лучано и еще два десятка членов клана. Наконец настал момент, которого так долго ждали все присутствующие в зале.
— Суд вызывает свидетеля обвинения Сальваторе Дженнаро! — объявил судья Бартоли, сурово оглядев зал. — Свидетель, займите свое место на скамье для дачи свидетельских показаний. Вы будете приведены к присяге, чтобы…