Страница 79 из 266
— Я не могу отвечать за весь департамент, генерал, — гордо подняла голову Медея. — Но в нашем отделе утечки быть не могло. Рискну предположить, что главу департамента убедила попытка побега, предпринятая Пиани. Поэтому он и поменял свою точку зрения.
— Может быть, может быть, — задумчиво проговорил Виктор Манн, выбивая пальцами дробь по поверхности стола. — И все же предосторожность не помешает. Я буду сегодня общаться с министром и поясню ему свою позицию; уверен, что глава департамента его сейчас активно обрабатывает. Но повторяю: я не сдвинусь с места, пока не буду понимать, откуда идет утечка! И подозреваемого не отпущу. Что, Саша, хочешь что-то сказать?
— Да, — утвердительно кивнул Смолев. — Предположим, что Медея права и «утопленник» — дело команды Пиани. Но если принять за факт, что побег готовился заранее и детально, то я не понимаю, почему все-таки на трупе гидрокостюм на два размера больше? Непростительная оплошность! Как такое может быть? Ведь если они с самого начала пытались выдать тело за пропавшего Пиани, как вы говорите, а у самого Пиани сорок шестой размер, то при подготовке они это непременно учли бы? Разве нет? Получается — неувязка! Предполагать, что они не смогли найти гидрокостюм нужного размера за несколько месяцев подготовки, — глупо. Нашли же они все необходимое оборудование, заранее заказали катер, подготовили команду пловцов, приобрели акваскутер и все остальное! Заподозрить их в невнимательности к деталям в таком важном деле — не менее глупо. Что-то здесь не складывается…
— Твои соображения? — спросил генерал, внимательно выслушав Смолева.
— Думаю, что фокус с «утопленником» провернул кто-то другой. Причем тот, кто подключился к операции в самый последний момент: не раньше, чем за неделю. Вопрос — зачем? Единственное, что меня смущает, — это то, что марки гидрокостюмов совпали.
— Вот именно, — подтвердила Медея, внимательно рассматривая Смолева, словно видя его впервые. — И мы проверили: гидрокостюмы такой марки на острове купить невозможно. В Греции это вообще редкость. Очень дорогие, эксклюзивные вещи. Есть сеть небольших специализированных магазинчиков в Италии, где их продают. Сейчас мы пытаемся проследить по цепочке, когда и кем они были приобретены.
— Я думаю, что этому есть рациональное объяснение, — сказал Смолев. — Просто мы пока его не видим. Второе сомнение, которое не дает мне покоя, — место, где было обнаружено тело. Если бы «утопленник» входил в план побега с самого начала, то что мешало выбросить его в море там, куда бы его точно могло снести течением с маршрута «морского марафона»? Более того — для подстраховки нанять «туристов» или «рыбаков», которые «случайно» обнаружили бы тело! Это все можно было предусмотреть и организовать, а не выбрасывать труп там, где он сам — как участник заплыва — физически не мог оказаться ни при каких условиях. Снова непростительная оплошность! Кто же так планирует побег? Ляп на ляпе? Я не верю в такую небрежность человека, который занимается финансами! Думаю, что все было иначе.
— У вас есть версия, господин Смолев? — с надеждой подался вперед старший инспектор Антонидис.
Медея Иоанниди смотрела на Смолева с нескрываемым интересом, только в глубине ее глаз мелькало что-то странное, — Алекс пока не мог разобрать, что именно. Неужели огорчена, что Смолев оказался догадливее?
— Да уж, поделись, — произнес генерал, также с интересом наблюдая за происходящим.
— Версия? Пока это не назвать версией, — развел руками Смолев. — Есть, скорее, предположение, что с «утопленником» работали наспех, без детальной подготовки, не зная течений, бросили в море наобум, на одном из наиболее оживленных рыбацких маршрутов. Возможно, что даже какое-то время они следили за этим участком, тем самым: от Дриониси до Пантерониси. Следили и обратили внимание, сколько рыбаков здесь проходит за сутки. На это и был весь расчет, но течений они не учли.
— Простите, господин Смолев, — недоверчиво улыбнулась Медея. — «Они» — это кто? И зачем «им» следить за этим участком?
— «Они», коллега, — приятно улыбнулся в ответ Алекс, — это те, кто выслеживали Пиани и его людей. И, в итоге, выследили. И, возможно, попытались захватить. Это те, кто пытались затопить катер — стреляли по нему из ружья. Те, от кого прятался бухгалтер в пещере на Дриониси почти сутки, а потом ранним утром вплавь с риском для жизни, несмотря на ранение, прорывался к берегу, чтобы успеть на первый самолет до Афин. Кто «они»? Не знаю. Пока. Может быть, Каморра. Может, Ндрангета. А может, и кто-то третий.
— Почему третий? — уточнил Манн, нахмурившись.
— Потому, генерал, что если идея с «утопленником» принадлежит им, то они с ее помощью хотели скрыть факт пропажи Пиани. Совсем или на время. Пиани, по их версии, должен был стать жертвой несчастного случая. Ни Каморре, ни Ндрангете это не нужно. Зачем мафии такие сложности? К чему им так надрываться из-за одного сбежавшего предателя? Им нужна простая и наглядная смерть нарушителя Омерты — другим в назидание. «Шлепнули» бы прилюдно — и дело с концом!
— Ты хочешь сказать, что «им» Пиани нужен был…
— Живой! — договорил за генерала Смолев. — Вот именно! Живой, чтобы «они» могли получить от него какую-то информацию. А какой информацией располагает «бухгалтер» мафиозного клана? Не счета ли в банках? Сдается мне, генерал, что у тебя появились конкуренты. Кто-то хочет наложить лапу на деньги «семьи Гуллотта» и списать все на мафиозные разборки. Мне кажется, что Пиани это знает. И знает, откуда эти люди. Не исключено, что на него уже выходили. А то, что он молчит, как рыба, в разговоре с полицией, означает лишь то, что…
— Не доверяет! И боится! — теперь уже Виктор закончил за друга предложение. — Его «прессуют» полицейские! Ах, ты ж, дьявол! Кто-то из итальянской полиции, как думаешь?
— Не исключено, — подтвердил Смолев. — На островах он никому не интересен. Кто его тут знает? Это приезжие, однозначно. А откуда — надо разбираться!
— Вот и будем разбираться, — пристукнул ладонью по столу генерал Манн. — А пока…
В этот момент у него завибрировал айфон, лежавший перед ним на столе. Увидев, кто звонит, генерал поморщился, как от зубной боли, но звонок все-таки снял.
— Да, господин министр, — произнес он в трубку своим уверенным басом. — Слушаю.