Страница 60 из 266
— Что вздыхаешь, выбрать не можешь? — превратно истолковал его действия генерал. — Возьми креветки, они прекрасны! Я всегда беру двойную порцию. Они уже очищены, пожарены в оливковом масле на гриле с чесноком.
— Давай креветки! — легко согласился Смолев. — Так что с найденным катером, кто им сейчас занимается?
Генерал Манн быстро сделал заказ. Улыбчивая гречанка умчалась на кухню.
— Портовая полиция Пароса, — ответил Виктор, повернувшись к другу. — И еще один полицейский чин, что прибыл сегодня утром на Парос из Афин в командировку из столичного департамента полиции. Вернее, — прибыла. Будет вести дело от лица уголовной полиции, пока наш бравый Антонидис в отпуске. Не хочется его отзывать, пусть отдыхает.
— Это «она»? Кто такая? — удивился Смолев. — Дусманис мне что-то говорил, но был уверен, что пришлют «опытного оперативника со стажем». Ты, вроде, коллег из столичного департамента не сильно жалуешь?
— А она и есть… м-м-м… «опытный оперативник», — неразборчиво произнес Манн с набитым ртом, старательно жуя, после того, как окунул ломоть свежего хлеба с хрустящей корочкой в оливковое масло в миске, что стояла перед ним, и отправил его в рот. Прожевав, он, наконец, ответил вразумительно: — Единственная персона из всего департамента, к которой я испытываю искреннее уважение без каких-либо оговорок. Даже, я бы сказал, не менее искреннюю личную приязнь… Но, поскольку человек я давно и безнадежно женатый, ограничусь уважением. Зовут Медея Иоанниди, тридцать восемь лет. Капитан полиции, заместитель начальника столичного «убойного отдела», следователь по особо важным делам. Специализируется на организованном криминале. Несколько раз я пересекался с ней по делам службы, дважды пришлось даже поработать вместе. Молодец девочка, ничего не скажешь: умная, хваткая, с характером, — в общем, профессионал! Отец и брат у нее тоже полицейские. Такая вот династия. Я вас познакомлю. О, вот и креветки!
Официантка поставила перед ними большое дымящееся блюдо с креветками, две тарелки, плошки с чистой водой, в которой плавали дольки лимона — для рук, и, пожелав им приятного аппетита, отошла к другим посетителям — супружеской паре с ребенком, только что зашедшим в таверну и расположившимся за столиком в углу.
Через полчаса блюдо с креветками опустело. Генерал Манн заказал два кофе, тщательно вымыл руки в лимонной воде, вытер их насухо и достал из внутреннего кармана пиджака несколько сложенных вдвое листов с текстом, напечатанным на лазерном принтере. Алекс успел заметить многочисленные пометки перьевой ручкой, сделанные генералом от руки.
Алекс терпеливо ждал, пока Виктор соберется с мыслями и начнет разговор по существу.
— Ну, а теперь давай разложим все по полочкам, — произнес генерал, отхлебнув кофе и устало потерев большой выпуклый лоб. — Сперва немного истории, чтобы ты понимал, откуда «ноги растут». Есть у мафии такая романтическая легенда, что жили на свете три брата, три странствующих благородных испанских рыцаря: Оccо, Мастроссо и Карканьоссо. Однажды они были вынуждены отомстить за поруганную честь сестры и убили ее обидчика, за что были заточены местным герцогом в подземелье одного из итальянских замков почти на тридцать лет. Во время заключения братья не теряли времени зря. Став, как сейчас бы сказали, «криминальными авторитетами», еще в тюрьме они основали три мафии: Оссо основал Коза Ностру — переводится как «Наше дело» — в Палермо на Сицилии; средний брат, Мастроссо — Ндрангету, что в переводе с греческого звучало как «отвага» — в Калабрии на юге Италии; а младший брат Карканьоссо — неаполитанскую Каморру. Там же, в тюрьме, братья якобы разработали и самый главный закон мафии — Омерту, «закон молчания», основу всех мафиозных кодексов. Всем ясно, что это мифология, но главное, что хотят подчеркнуть этой легендой вербовщики мафиозных кланов, — это важность такого понятия как «честь семьи», почти родственную связь всех мафий и принципиальное значение Омерты. Такие вот, понимаешь, «рыцари без страха и упрека»!
— Очень любопытно, — внимательно слушая друга, Алекс добавил в черный кофе молока, два кусочка сахара и, задумчиво помешивая кофе ложечкой, поинтересовался: — Как ты говоришь? Ндрангета? Никогда не слышал. Продолжай!
— Вот, послушай дальше! Понятно, что в реальной жизни мафия выглядит совершенно иначе, чем в сказках о благородных рыцарях, вступившихся за честь сестры. И хотя у всех трех группировок итальянские корни, они давно ведут операции по всему миру. Неизменно одно: их штаб-квартиры. У Козы Ностры — Палермо, у Ндрангеты — Реджио ди Калабрия, а у Каморры — Неаполь. Впрочем, поправлюсь, еще один фактор тоже не менялся веками: мафия всегда там, где можно заработать деньги. Любыми способами, даже самыми кровавыми и бесчеловечными. Вымогательство, рэкет, грабежи, контрабанда спиртного, махинации со строительными подрядами, проституция, — все то, с чего они начинали. В наше время прибавились наркотики, оружие, вплоть, — да, не удивляйся! — вплоть до баллистических ракет и ядерных боезарядов, торговля «живым товаром», человеческими органами в том числе. Масштабная торговля артефактами, что вывозятся потоком из таких стран как Греция, Ирак, Сирия и Египет. Борьба с мафиозными группировками ведется уже не одно столетие, но пока все без толку! — генерал Интерпола раздраженно махнул рукой и долил себе и другу в бокалы вина из кувшина.
— Почему? — удивился Смолев. — Если все знают, где их штаб-квартиры, их главарей, чем они занимаются, почему не пресечь всю их деятельность?
— Пытались неоднократно, — кивнул генерал. — Арестовывали десятками главарей, их помощников, простых исполнителей. На какое-то время деятельность кланов приостанавливается, но вскоре возобновляется с новой силой.
— Почему это происходит?
— Тут есть несколько факторов, Саша, насколько я смог понять, — генерал снова потер лоб. — Во-первых, сами мафиозные кланы структурированы настолько четко, что у каждого члена есть своя функция и задача. Своя «колокольня», выше которой он просто не видит, да и о делах «семьи» в целом ничего не знает.
— Ну да, по примеру резидентуры: знает только своего непосредственного начальника, от которого и получает инструкции, — кивнул Смолев задумчиво. — Больше не знает никого, не говоря уже о высших чинах. Так, что ли?