Страница 255 из 266
Часть двенадцатая
Наклонность человека входить в ярость Будда Акшобхья преобразует в состояние чистейшей мудрости, подобное зеркалу. Эта мудрость позволяет видеть предметы такими, какими они являются на самом деле, неразделенными и неомраченными. Зеркало будет отражать красную розу и окровавленный нож именно такими, какими они есть.
Нитин Кумар, «Пять медитирующих Будд»
Завтрак, накрытый на террасе одного из старинных деревенских домов Данакоса, был великолепен: Петрос лично согласовывал меню — и местный повар его не подвел. Деревенские сыры, свежие йогурты с ягодами и фруктами, домашние каши, копченое мясо и свежая выпечка оказались выше всяческих похвал.
За завтраком немного задержались, но времени в запасе было много, и гид не торопила группу, давая возможность отдать дань местному гостеприимству. После крепкого кофе и обильной пищи все путешественники окончательно проснулись и начали дружески общаться между собой.
Баррингтоны, отец и сын, после завтрака изъявили желание задержаться в Данакосе: оказалось, что старший Баррингтон был основателем музея лорда Байрона у себя на родине — в Борнмуте, и в музее не хватало экспонатов, связанных с греческим периодом Байрона, а именно — выпал целый год его жизни на Наксосе.
Как рассказал сын, Баррингтон-старший очень переживал по этому поводу. В этом году музей готовился праздновать юбилей — тридцать лет со дня открытия; приглашены знатоки жизни и творчества английского поэта-романтика, и экспозиция должна быть безупречной. И англичанин, несмотря на расстроенное здоровье, все же приехал на Наксос, чтобы заполнить брешь в экспозиции своего музея: привезти фотоснимки Данакоса и собственные впечатления от его посещения. Ни геологический музей, ни фестиваль ремесел в Апирантосе совершенно не интересовали англичан.
Младший Баррингтон договорился с гидом, что автобус подберет их в Данакосе через четыре часа на обратном пути в Хору. Англичане учтиво пожелали всем приятного путешествия и покинули группу.
Белый комфортабельный автобус «Мерседес-Спринтер», в котором находилась группа гостей виллы «Афродита», направлявшаяся на фестиваль народных ремесел в Апирантосе, десять минут назад выехал из Данакоса и медленно катил по горной дороге.
В оставшиеся полчаса до Апирантоса гид — миловидная гречанка лет тридцати по имени Димитра — пытаясь развлечь и заинтересовать туристов, начала рассказ о драгоценных камнях, копии которых вскоре можно будет увидеть в геологическом музее, и упомянула, сверившись с музейной памяткой, выданной ей в агентстве накануне, что «многие из алмазов принесли своим владельцам лишь беды и несчастья, словно их преследовали проклятие и злой рок».
— А я вам скажу, что все это чистейшей воды небылицы! — возмущенно фыркнул Джеймс Бэрроу, сидя на переднем пассажирском сидении у прохода, в ряду, следующем сразу за водителем. — Какой там злой рок, какое проклятие! Я как ученый решительно отказываюсь принимать эти нелепые россказни на веру! У нас в археологии тоже хватает суеверий, знаете ли! Одна гробница Тутанхамона чего стоит: мол, не поверили в проклятие — и умерли все!
— Какое проклятие? Кто умер? — заинтересованно произнес грек Мариос Савоглу, сидевший с женой в том же ряду, но по правую руку от прохода. — Мистер Бэрроу, расскажите, нам с женой очень хотелось бы узнать!
— Только не слишком-то горячись, дорогой, — с улыбкой обратилась к мужу Лили Бэрроу, держа на руках маленькую Кристину, задремавшую в дороге. — Ты всегда ужасно горячишься! Иногда мне кажется, что ты вовсе никакой не англичанин и все пятнадцать лет брака водишь меня за нос. Не разбуди ребенка!
— Расскажите, мистер Бэрроу, — поддержала просьбу мужа Тассиа Савоглу. — Мы с Мариосом очень любим страшные тайны! Обожаем детективы и мистику! Что, прямо все-все умерли? Расскажете? Димитра, вы не против?
— Совсем нет! — ответила гид. — Наоборот, мне и самой очень любопытно!
— Очень интересно было бы узнать, — застенчиво произнес со своего пустого последнего ряда и старший инспектор Антонидис, присоединяясь к просьбе соотечественницы, — действительно проклятие кого-то сгубило?
— Боюсь разочаровать вас, друзья, — сказал Джеймс, повернувшись вполоборота к проходу. — История старая и хорошо известная. В тысяча девятьсот двадцать втором году археологическая экспедиция под руководством Говарда Карвера и лорда Карнарвона обнаружила в египетской Долине Царей нетронутую гробницу с мумией и баснословными богатствами! Это была гробница молодого фараона Тутанхамона, правившего в Египте три с половиной тысячи лет назад. Надпись на стене гробницы гласила: «Смерть скоро настигнет того, кто осмелится нарушить покой мёртвого правителя!»
— Почему? — спросил старший инспектор, утирая большим белоснежным платком пот со лба. Ему было жарко, но пиджак он не снимал. — В смысле, зачем они это писали?
— Это писали жрецы в расчете на суеверный страх. Стандартная формулировка, чтобы запугать возможных грабителей и расхитителей драгоценностей. Египтяне чертили такие страшилки даже на стенах зернохранилищ и библиотек: «Тот, кто вынесет отсюда мешок зерна, умрет в страшных муках!», «Укради папирус — и Анубис откусит тебе голову!», ну, или что-то в этом роде… Бла-бла-бла! Что уж тут говорить о могиле фараона, где был, помимо прочего, целый саркофаг из литого золота! Мечта археолога! В каждой второй гробнице на стене можно было найти такие же угрозы. Но, откровенно говоря, расхитителей гробниц это никогда не останавливало: они знали цену этим пустым проклятиям!
— Это правда, — подал голос один из троих пожилых израильтян, Алвайс, сидящий за спиной у Джеймса. — Но именно после вскрытия гробницы Тутанхамона в течение десяти лет умерло больше двадцати человек, имеющих отношение к этой находке, не так ли? И сам лорд Карнарвон, разве нет? Я прав, молодой человек?
— Какой кошмар! Как интересно! — несколько непоследовательно воскликнула Тассиа Савоглу. — Это правда?
— Да, — нехотя признал Джеймс Бэрроу. — Это все так, журналисты, как всегда, раздули из этого целую сенсацию! Связали все с проклятием гробницы и сделали вывод: проклятие убило членов экспедиции! Чушь! Нонсенс! Всегда говорил: журналистам в науке делать нечего! Болтуны! Безответственные болтуны!
— Но почему? — подал голос француз Роже Мерсье, с интересом слушавший общий разговор. Француз говорил по-английски с сильным акцентом и огрехами, но довольно бегло. — Я не очень понимать… Почему нонсенс, если они все умерли?