Страница 253 из 266
Ситуация начинает проясняться, подумал Смолев, или, наоборот, запутываться? Эти двое громил из Нью-Йорка сперва хладнокровно убивают ювелира в Вашингтоне, а через несколько дней, оглушив владельца «Мерседеса», — хорошо хоть не убили, — угоняют его машину, хладнокровно и цинично похищают ни много ни мало — старшего инспектора греческой полиции на Наксосе! Однако! Не они ли причастны и к убийству самого Холландера? Смолев покрутил головой. Впрочем, с этих наемников взятки гладки. Ничего уже никому не расскажут. Надо искать в другом направлении. Надо найти камень — тогда все встанет на свои места. У кого камень, тот и убийца.
Алекс задумчиво барабанил пальцами по поверхности письменного стола. Очень хотелось бы мне понять, куда и как рассылались коллекции копий из муассанита, и кто конкретно за этим стоит, размышлял он. Жаль, что генерал еще в воздухе, будет у себя на рабочем месте не раньше, чем через час. Что же, подожду и перезвоню. ФБР наверняка запросило все документы на отправку копий с фабрики, и у Интерпола к этим документам должен быть доступ. Манн говорил, что коллекции копий знаменитых алмазов ушли в пять адресов: Антверпен, Тель-Авив, Лондон, Нью-Йорк и Амстердам. Алекс выписал названия городов в столбик и задумчиво обводил их карандашом. Пять адресов — пять коллекций… Ах, нет, десять коллекций, десять, есть же еще дубликаты. На случай пропажи. Пропажи… Дубликаты на случай пропажи… Что-то мелькнуло в голове у Смолева, какой-то намек на идею, какое-то смутное ощущение, что истина где-то рядом, — нужно только протянуть руку и поймать ее за хвост… Но это ощущение спугнул стук в дверь.
— Войдите! — негромко произнес Смолев, погруженный в свои мысли.
Дверь приоткрылась, и показалась ярко-рыжая голова управляющей.
— Дядя Саша, сильно занят? — поинтересовалась Софья. — К тебе профессор просится с каким-то своим другом. Говорят, ты им срочно нужен! Ты готов сейчас или попозже?
— Сейчас, — кивнул Смолев. — Потом я буду занят: мне с Манном необходимо будет пообщаться по телефону, а это может затянуться… Так что давай сейчас. Попроси их в гостиную, я выйду через две минуты.
— Хорошо, босс, — тряхнула копной рыжих волос управляющая и исчезла.
Когда Смолев спустился из своей башенки-кабинета в гостиную хозяйского дома, профессор Ксенофон Адамантиадис, держа в одной руке свой вечный саквояж с переносной лабораторией, другой рукой представил ему мужчину, который внешне являл собой полную противоположность эксперту-геммологу: небольшого роста — Смолеву по плечо, упитанный грек, с пышной черной шевелюрой вьющихся волос и жгучим взглядом черных блестящих глаз навыкате, широко улыбался сочными губами и в нетерпении то и дело всплескивал руками, словно хотел поскорее заключить в объятия хозяина виллы.
— Директор Геологического музея в Апирантосе, — представил его эксперт-геммолог. — Мой старый добрый друг Манос Лазаракис! Отличный специалист в своем деле!
Манос Лазаракис снова расцвел счастливой улыбкой и, подскочив ближе, двумя руками горячо пожал руку Смолеву.
— Всегда хотел лично с вами познакомиться, — на приличном английском жарко заговорил толстяк, продолжая энергично трясти Смолеву руку. — Вы устроили в таверне такой праздник для моей супруги, это был просто восторг! Месяц назад ей исполнилось пятьдесят, и мы арендовали вашу таверну «У Ирини и Георгиоса»! Какой был праздник, просто не передать словами! Жена счастлива, дети тоже, внуки — не могут забыть вашего повара: он для них специально приготовил нежное абрикосовое суфле и домашнее мороженое! А какое вино! В жизни не пил ничего лучше! Музыканты, танцы! Мы с женой словно вернулись в нашу молодость: всю ночь праздновали, нет слов, чтобы выразить мою благодарность!
— Мы всегда рады, — благожелательно, но сдержанно ответил Смолев, осторожно отнимая свою руку у восторженного грека: она уже начала неметь. — Для нас это честь — поддержать древние традиции островного гостеприимства.
— Вы знаете, — доверительно произнес директор музея, беря Смолева под локоть, — мы ведь с материка, не местные. Меня сюда перевели по работе, выбирать не приходилось — кризис. Но я полюбил это место! Да и как можно не полюбить этот остров! Вот жена, она долго не могла освоиться, переживала: подруги, дети, внуки, — все на материке. Но после этого праздника все переменилось! Теперь и дети, и внуки рвутся к нам сюда — на Наксос. Каждые выходные у нас дом полон гостей, моя жена снова расцвела! Сказала: «Никуда теперь отсюда не уеду!» Рай, просто рай! Ее подруги с Пелопоннеса уже планируют и свои юбилеи отмечать у вас! Вы — мой спаситель!
— Манос, Манос, — укоризненно покачал головой Адамантиадис. — Ты забыл, зачем пришел!
— Да, да, да, да! — затараторил грек, хлопая себя руками по карманам. — Прошу простить… Вот! Персональное приглашение сегодня же посетить нашу выставку в Геологическом музее Апирантоса в качестве почетного гостя, вам понравится!
— Я вам крайне признателен, — поблагодарил его Смолев мягко, но решительно. — Но, к сожалению, боюсь, что я буду занят…
Директор музея, потеряв дар речи, несколько сконфуженно и беспомощно оглянулся на профессора.
— Господин Смолев, — снова подал голос Ксенофон Адамантиадис, — не спешите отказываться. Я уверен, вы заинтересуетесь. Манос, друг мой, как называется выставка?
— «Копии самых знаменитых индийских алмазов и бриллиантов. Сокровищница мирового наследия»! — гордо произнес Лазаракис и снова зачастил: — Вы не представляете, как нам повезло! Это временная экспозиция, которую щедро выделил нам алмазный музей Гарри Оппенхаймера! Это огромная удача и знаковое событие в жизни нашего музея! Все билеты проданы еще за неделю до начала фестиваля! Нам пришлось заказать еще тройной тираж! И он сейчас быстро раскупается! Все идут посмотреть на эти камни, это шедевры, поверьте мне, просто шедевры! Шах, Кохинур, Дерианур, Великий Могол, Орлов, Хоуп, наконец!
— Музей Гарри Оппенхаймера? — ошеломленный одновременно и услышанным, и эмоциональным напором толстяка, произнес Смолев.
— Тель-Авив, Израиль, — негромко подсказал эксперт-геммолог, внимательно следивший за разговором.