Страница 224 из 266
— Скажите, Теодорос, — что-то вспомнив, обратился он к старшему инспектору, который, пребывая в расстроенных чувствах, незаметно для себя уже основательно подъел виноград на блюде. — Что еще обнаружено у убитого? Он хотел предъявить мне какие-то документы, но не смог пошевелиться, а обыскивать его в ваше отсутствие я, разумеется, не стал. Вы нашли паспорт, билеты на самолет или паром, ваучер на гостиницу? Письма, телеграммы, визитки? Ну хоть что-то?
— Мы не нашли при нем никаких документов! — сокрушенно развел руками немного приободрившийся полицейский. — Совершенно никаких, и это очередная загадка. Даже бумажника с деньгами или кредитными карточками. Мы не знаем, кто он и откуда, когда прибыл на остров, у кого остановился, где его вещи, наконец! Ведь должен был у него быть хоть какой-то багаж! То, что его зовут Холландер, профессор Холландер, мы тоже знаем только с его слов, ну, то есть, если быть точным, с ваших… Он вам назвался этим именем и заявил, что имеет отношение к музею естественной истории. Вопрос, к какому? В Афинах есть небольшой музей естественной истории, и даже, насколько я помню, там есть экспозиция минералов. Я немедленно направлю туда запрос, первым делом, как только вернусь в свой кабинет, чтобы выяснить, имеет ли погибший Холландер к ним какое-то отношение…
Звук входящего вызова на айфоне Смолева перебил старшего инспектора, и он сразу смолк. Алекс взглянул на экран: звонок был от генерала.
— Доброе утро, — успел лишь сказать по-русски Смолев в трубку, как его немедленно прервали.
— И вот чего ты мне трезвонишь ни свет ни заря? — укоризненным басом ответил сонный мужской голос. Было слышно, как говоривший отчаянно борется с зевотой, но зевота побеждает. — Я первый раз за две недели пытаюсь выспаться, лег накануне в три часа ночи! Укатали, понимаешь, Сивку крутые горки! Ты на часы смотрел, лиходей? Семь утра еще, я думал, хоть до восьми протяну, так нет — черт тебя дернул! Только не говори, что опять что-то стряслось на вашем благословенном острове! Что, опять кто-то умер?
— Ты удивительно догадлив, генерал, — рассмеялся Смолев. — Ну прости, прости, мне даже в голову не пришло, что ты спишь: обычно ты в это время уже на ногах и так активно борешься с преступностью, что она только пищит… А чего это, кстати, ты так поздно спать лег? Случилось что? Как Тереза, как близнецы?
— Да отлично все у них, — еще раз зевнув, ответил генерал. — К тебе хотят в гости, говорят, что еще не все вазы расколотили на твоей вилле. Чего поздно лег? Как обычно: международный криминальный мир пытается объехать нас на кривой козе, ничего нового. Американцы задачку в этот раз подкинули, теперь все на ушах стоят… Ты рассказывай, рассказывай, что произошло? Кто у нас покойник на этот раз?
— Приезжайте, буду только рад, вазы — дело наживное, — ответил Смолев. — А покойник… Тут слушай, такая темная история…
И Смолев в двух словах быстро рассказал Манну о том, что случилось накануне и о визите старшего инспектора сегодня утром.
Увлекшись рассказом, Смолев не заметил, что Манн, откровенно зевавший в начале его истории и даже что-то недовольно бурчавший, вдруг как-то сразу и резко затих, стоило Алексу произнести фамилию убитого, а когда Смолев дошел до утреннего визита инспектора и произнес слова: «достает из кармана и кладет на блюдце синий камень, то ли бриллиант, то ли сапфир, — патологоанатом достал из желудка жертвы…», генерал вдруг совершенно ясным голосом быстро спросил:
— Саша, я все понял, где камень? Камень где?
— Что где? — не сразу смог прерваться с повествованием Смолев. — Ах, камень? Да здесь камень, напротив сидит! То есть, тьфу! Лежит! В кармане у старшего инспектора Антонидиса и лежит! Что ты меня сбиваешь? Так вот, Антонидис хочет геммологическую экспертизу в Интерполе, к своим в департамент боится соваться, мол, камень потеряют. Слушай, ну я никак не могу вылететь сейчас в Афины, меня ждут на винограднике! Это будет просто свинство, если я не приеду! Я уже неделю откладываю…
— Да, да, — словно не слушая его, ответил Манн. — Это само собой… Езжай, конечно, только к вечеру вернись. А Антонидису скажи… Или нет, лучше я сам! Вот что, Саша, дай-ка мне к телефону этого гения сыска!
Смолев, пожав плечами, протянул айфон Антонидису.
Тот, предварительно вытерев руки, липкие от виноградного сока полотняной салфеткой и аккуратно взяв аппарат двумя пальцами, поднес его к уху. Впрочем, генерал говорил так громко и четко, что Смолев, сидя в метре от инспектора, и сам все прекрасно слышал.
Виктор, видимо, понимая это, говорил по-английски, чтобы дважды не пересказывать потом Смолеву содержание разговора с полицейским. Тон у генерала был неожиданно деловой и бодрый.
— Старший инспектор? Генерал Манн говорит! Вы все правильно сделали, хвалю! Будете продолжать в том же духе — награды вам не миновать! С вашим начальством я решу все сам. Что вам делать дальше? Дальше делаете следующее: камень отдайте Смолеву. Да, прямо сейчас, немедленно и отдайте. Вы же и так это собирались сделать? Пусть он его уберет в сейф до моего приезда. И хранит за семью печатями! Что? Не понимаете? Это русская поговорка, он поймет. Разумеется, я вылетаю! И привезу вам эксперта мирового уровня, останетесь довольны! Займитесь пока поисками орудия убийства. Когда? К ужину я буду на вилле. И еще, Теодорос, — генерал сделал паузу и понизил голос, — упаси вас Бог кому-то проговориться о том, что вы нашли! Кто знает о находке кроме вас и Смолева? Точно никто? Ах, да, патологоанатом… Я сейчас с ним сам переговорю. Держите рот на замке, если не хотите, чтобы умер кто-нибудь еще, все понятно? Ни слова, ни полслова! Это не шутки, старший инспектор, все очень и очень серьезно! Прилечу рейсом в семнадцать двадцать пять из Афин. В восемнадцать десять буду у вас. Пришлите за мной машину. Все объяснения при встрече, отбой!
Несколько растерянный и в то же время обрадованный, Антонидис положил замолчавший айфон перед Смолевым. Потом сунул руку во внутренний карман пиджака и достал пакет с уликой, который сперва неловко выложил на середину стола, потом, оглядевшись по сторонам и смущаясь, пододвинул ближе к Смолеву.
— Вот, мне сказали, чтобы я… То есть, чтобы вы…
— Я все слышал, Теодорос, — со вздохом ответил владелец виллы.
Он встал из-за стола, убрал в один карман телефон, в другой — пакет с камнем и протянул старшему инспектору руку для прощания.