Страница 122 из 266
Вдруг сквозь полудрему он услышал, что к лодке кто-то причалил и внезапно прозвучали два выстрела. Левин вскочил на ноги, стряхнув с себя остатки сонливости, и весь превратился в напряженный слух. Раздался отчаянный женский крик, который так же быстро оборвался, как если бы женщину оглушили или зажали ей рот рукой.
После этого на палубе над его головой завели приглушенный разговор на арабском. Кто-то поздравлял кого-то с прибытием и рассказывал о происшествии с вертолетом. Левин неплохо знал арабский, и из того, что удалось разобрать, он вскоре понял, что хозяева яхты рано или поздно займутся им и его товарищами. Если те все еще живы. Левин скрипнул зубами. Надо освободить руки!
Руки у него были связаны за спиной, но не слишком туго, — попытаться стоило. Левин бесшумно поднялся на ноги и подошел к каким-то трубам, что шли вдоль переборки. Трубы были расположены на высоте около метра от пола, — возможно, это была часть системы водоснабжения яхты. К стене они крепились металлическими крюками. Может получиться! Он выбрал крюк покрепче и, повернувшись к нему спиной, попытался ослабить петли на запястьях, зацепив веревкой за крюк. Провозился он добрых полчаса, пока веревки и в самом деле заметно не ослабли. Теперь дело пойдет!
Израильтянин совершил почти акробатический трюк, — сколько раз они повторяли его на занятиях по «крав мага», — вывернулся, протиснулся спиной и ногами через все еще связанные руки, — и они наконец оказались впереди! Только бы сейчас к нему никто не зашел, подумал он, остервенело вцепившись в веревку зубами. Вот минут через десять — барух аба!
[34]
[добро пожаловать! — иврит (прим. автора)]
Встречу, как родных!
Веревку он почти перегрыз и сорвал с рук.
Дилетанты, подумал Левин, растирая затекшие запястья со следами от веревки и прислушиваясь к происходящему наверху: там снова кто-то заходил, оживился разговор.
Прозвучала какая-то команда, и чьи-то ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки, загремели по ступенькам — по направлению к его импровизированной «камере». Левин подобрал и спрятал в рукав веревку, потом сложил руки за спиной, словно они у него все еще связаны, и сел на пол, полуприкрыв глаза.
Дверь открылась: на пороге стояли двое, вооруженные короткоствольными автоматами Arsenal AR-SF
[35]
[короткоствольная модификация автомата Калашникова производства болгарского оружейного завода «Арсенал», поставляется на экспорт в трех калибрах: 7.62х39 мм, 5.45х39 мм и НАТОвском 5.56х45 мм. Крупнейшим потребителем продукции завода являются США, скупая в большом количестве болгарские «калашниковы» для нужд иракской армии после свержения Саддама Хуссейна (прим. автора)]
.
Плохо, подумал Левин. Один наверняка останется снаружи. Надо что-то придумать, чтобы оба тюремщика зашли внутрь. Он приоткрыл глаза и, застонав, произнес по-арабски:
— Воды, ради Аллаха, дайте воды!
— Воды? Этот неверный просит воды! — один из охранников, помоложе, растерянно обратился к более опытному товарищу.
— Обойдется! — проговорил другой со смешком. — Карим приказал поднять его в кают-компанию. Хозяин хочет посмотреть на него. А потом этот шакал напьется вдоволь: может выпить хоть все море, когда вышвырнем его за борт! Давай, поднимай его, хозяин не любит ждать!
Левин напрягся, покраснел, громко закашлялся и неловко завалился на левый бок, хватая воздух открытым ртом и хрипя.
Молодой охранник передал товарищу свой автомат, подскочил к узнику, схватил за плечи, попытался встряхнуть и поднять на ноги, но тщетно.
— Тяжелый, — переведя дух, заметил молодой. — Мустафа, мне одному не справиться, помоги! Он сейчас концы отдаст!
— А, иблисово отродье
[36]
[иблис — злой дух из арабской мифологии, джинн, свергнутый с небес на землю Аллахом за неуемную гордыню (прим. автора)]
, — пробурчал его товарищ. Не выдержав, он вошел внутрь и поставил оба автомата на пол. — Давай бери его за ноги и…
Договорить террористу не удалось. Как сжатая стальная пружина, которую наконец освободили, Левин распрямился и стремительными движениями нанес противникам несколько ударов ребром ладони по шеям. Раздался громкий характерный хруст позвонков. Террористы не успели даже вскрикнуть. В долю секунды спецназовец расправился с обоими и даже успел подхватить их обмякшие тела, падавшие на пол, чтобы в падении они не произвели слишком много шума. После этого Левин закрыл плотнее дверь и быстро обыскал трупы.
Так, два автомата, два запасных рожка с патронами калибра 5,45 мм, два ножа, две гранаты и пакетик с какой-то замазкой бурого цвета. Левин сунул нос в пакет и принюхался. Гашиш! Он брезгливо бросил пакет в угол и стал проверять оружие. Оба ножа сунул за ремень, магазины — в карманы брюк и поднялся на ноги. Ну, этим уже ничего не понадобится, подумал он, кинув быстрый взгляд на убитых, а я вооружен до зубов!
Наверху снова возникли какое-то движение и громкие разговоры. Ему было слышно, как кто-то старший отдавал команды, а экипаж выполнял их. Яхта замедляла ход и почти остановилась. Похоже, они прибыли к месту назначения, вопрос: куда?
Вскоре загремели якорные цепи: корабль вставал на рейд. Команда, судя по топоту ног, продолжала суетиться. Нужно немного выждать.
Прошло минут десять. Наконец, на палубе движение затихло. Только Левин решил покинуть место своего заточения, как вдруг громкий женский голос удивленно и весело произнес по-английски:
— Герр Штаубе, Боже мой, это вы? Какое совпадение! А я говорю: «Алекс, какая красивая необычная яхта, самая первая на рейде в бухте Хоры Пароса, давайте встанем поближе!» Герр Штаубе, это просто чудесная яхта, а я обожаю яхты! Вы разрешите мне как-нибудь подняться к вам на борт?
— Фройляйн Софи! Вы здесь? — после небольшой паузы раздался с верхней палубы знакомый мужской голос, звучавший несколько напряженно. — Вот сюрприз, а где наш дорогой хозяин и его друг? Это ведь яхта генерала Манна, если я не ошибаюсь?
— Они в каюте, одеваются к балу, сейчас выйдут, — беспечно ответила Софья и весело рассмеялась. — Генерал всю дорогу сюда рассказывал нам с Алексом, что его яхта — самая быстроходная на Эгейском море, да что там! Во всей Греции! Мне кажется, что он просто хотел похвастаться, а вы что думаете, герр Штаубе? Скажите, как вы думаете, немцы склонны к преувеличениям? Вы ведь соотечественники, не так ли?