Лаванда и ментол

Су Ен проснулась не в своей теплой и уютной комнате, а в крохотной каморке на подушке, брошенной прямо на пол. Неподалеку виднел- ся маленький квадратный столик на коротких ножках. И все. Больше здесь ничего не было. Ни вазы с голубой лавандой, ни кровати, ни разбитого зеркала.

Они боялись ее. Боялись, что Су Ен использует любой предмет мебели в качестве оружия. Как будто она не могла просто обратиться и собственными клыками и когтями разорвать каждого, кто приложил лапу к ее похищению.

«Перенесли, пока я была в отключке», – догадалась Су Ен и попыталась встать. Руки болезненно заныли. Да и вообще чувствовала она себя настолько дерьмово, что хотелось снова закрыть глаза и уснуть.

От нее снова ждали послушания.

Нельзя кричать.

Нельзя плакать.

Нельзя высказывать недовольство.

Нельзя издавать громкие звуки.

И нельзя.. показывать свои чувства.

Все повторялось. Точнее.. могло бы повториться, но в этот раз Кан Су Ен решила, что будет сражаться так, как не сражалась еще никогда. Она станет чудовищем для каждого в этом доме.

— Ты проснулась. – Кан Мун Хи прокралась в комнату, неся в руках поднос с едой. Желудок Су Ен тут же свело от голода. Он зазывно заурчал, когда Су Ен почувствовала запах риса, кимчи и жаренной в соусе говядины.

— Вы собираетесь брать деньги с перевертышей за призрачный шанс, что я могу что-то для них сделать? – Су Ен выпрямилась, разминая затекшую руку. Говорить с этой женщиной не хотелось, и от одного только взгляда на Кан Мун Хи внутренняя волчица скалилась.

— Не просто что-то, – улыбнулась Мун Хи, ставя еду на столик. – Ты слышишь их имена, и за это они отдадут любые деньги.

— Из-за денег дважды похищать собственную дочь, – горько усмехнулась Су Ен и неторопливо села за стол. Ей нужны были силы, чтобы выбраться отсюда. – С чего ты вообще решила, что я могу слышать какие-то там имена? Я даже не понимаю, о чем ты говоришь.

Ложь, которую Су Ен легко произнесла. Ложь, которую так старательно отрицали адская головная боль и шепот имен. Они будто насмехались над положением Су Ен.

— Не из-за денег. – Мун Хи вернулась к двери. В воздухе плясал запах ее страха. И осторожности. Она не представляла, на что была способна повзрослевшая Су Ен. Мун Хи боялась ее настолько, что, судя по спешным движениям, думала только о том, как поскорее покинуть комнату.

Но Су Ен знала: за стеной стояли мэгу, готовые в любой момент спасти Кан Мун Хи, что с таким хладнокровием говорила о том, что собирается использовать дочь в своих целях. Кан Мун Хи была одержима идеей. Она почти призналась в том, что заточение Су Ен послужит во благо чертовых лисов. Кумихо стали теми, кто контролирует поводок, тянущийся к госпоже Кан.

— Тебе не кажется, что пытаться удержать меня здесь – ваш смертный приговор? – Су Ен принюхалась к еде. Она надеялась понять по запаху, начинен ли рис очередной порцией снотворного.

Су Ен начала осторожно есть.

— Твой телохранитель нас не найдет. – В голосе Мун Хи слышалась улыбка. – Мы далеко от территории волков. Здесь кругом лишь запах лисов, так что ни один волколак не найдет твоего следа.

— Обычный телохранитель, возможно, и не нашел бы. – Говядина была идеально прожарена, отчего Су Ен довольно прикрыла глаза. – А вот мой нареченный.. Не завидую вам всем, когда он явится сюда.

— Что? – Мун Хи чуть не уронила пустой поднос.

— Телохранитель-волколак, которого вы видели. – Су Ен поднялась из-за стола, стараясь немного размять тело. Сейчас ей бы не помешало несколько таблеток обезболивающего или куда более простой способ избавиться от мигрени – оказаться в руках Юн Хо. Су Ен признавала, что чертовски скучала по его по-волчьи хитрой ухмылке. По его теплу и заботе.

— Нам сообщили, что ты наняла его по велению Джун Со. – Мун Хи явно была не уверена в своих словах. С каждой секундой она выглядела все более растерянной и перепуганной.

— Советую вам забронировать себе места в колумбарии, – только и ответила Су Ен, усаживаясь у дальней от двери стены. – Хотя.. скорее всего, вам даже урна не пригодится. Хван Юн Хо не оставит от вас и мокрого места. – Су Ен сползла по стенке вниз. Она еще никогда не чувствовала себя настолько вдохновленной.

Улыбка тронула ее губы.

Она верила в своего нареченного.

Верила, что он обязательно ее найдет и убьет каждого, кто хотя бы просто прикоснулся к ней. И, судя по всему, очень многие желали прикоснуться к Су Ен.

— Даже если он твой нареченный, он все равно не сможет тебя найти. – Губы Мун Хи нервно дрогнули. – Мэгу было поручено его убить. Скорее всего, твоего телохранителя больше нет в живых.

— Вы можете продолжать в это верить. – Лишь на мгновение Су Ен и ее волчица поверили словам Мун Хи. Но эта секунда вызвала во всем теле парализующий ужас и боль. Миг, который разоблачил ложь Мун Хи, ведь окажись это правдой, Су Ен узнала бы это первой. Почувствовала бы, как неостановимо разрывается парная связь. Но этого не случилось.

— Даже волколак не справился бы с пятью мэгу под воздействием транквилизатора. – Голос Мун Хи звучал неуверенно. Она явно не хотела, чтобы Су Ен почувствовала ее сомнения. Но проблемой этой женщины было то, что она совершенно не знала свою дочь. Не знала она и того, что Су Ен была наблюдательна и выросла настоящим стратегом.

Она выжидала.

— Почему ты решила снова воплотить свой план только сейчас? – Разговор с Мун Хи с каждой последующей минутой становился все более скучным.

— Ты должна была научиться использовать свой дар прежде, чем начать нам помогать.

Наивность в голосе Мун Хи почти вызвала ухмылку Су Ен. Помочь. Как будто Кан Су Ен хотела помогать сошедшим с ума фанатикам. Вот кем они были на самом деле. Гребаным культом, который не думал о последствиях. Она вообще сомневалась в том, что чертовы лисы были способны думать. И ее мать стала такой же – безвольной куклой неправильных суждений.

— У меня нет никакого дара.

«Только головная боль», – так и рвалась добавить вслух Су Ен.

— Ты была с ними и в прошлом? – спросила Су Ен, хоть и так знала ответ. – На них тогда объявили охоту.

— Семья кумихо и правда тогда чуть не была уничтожена, и они понесли огромные финансовые потери. – Мун Хи недовольно цокнула языком. – Но Соль Чжу восстановила ее, на что ушли мучительные и долгие годы. Это вторая причина, по которой я забрала тебя к себе. Семье нужно было окрепнуть. И ты нужна нам, чтобы сделать ее голос весомым.