Лаванда и ментол

— Госпожа уверяла, что этой дозы транквилизатора хватит, – причмокнул один из лисов и так беззаботно пнул в сторону камушек, будто перед ним стояла не разъяренная волчица, а маленький пушистый щенок.

Высокомерные ублюдки!

— Ну, значит, не хватило.

Второй мэгу недовольно махнул рукой, и это словно сорвало чеку с гранаты. Алая пелена встала перед глазами волчицы. Напружиненный злостью зверь метнулся вперед.

Она целилась в шею, но лис ловко увернулся. Даже не оступился. Сразу видно: мэгу знал этот лес настолько хорошо, словно каждый торчащий корень или лежащий камень были отмечены на его мысленной карте.

Волчица оскалилась, когда снова коснулась лапами земли, и повернулась к похитителям настолько резко, что перед глазами забегали белые точки. Нельзя терять лисов из виду.

— И незачем так злиться, – хохотнул тот, что избежал клыков. Он, как и его собрат, выглядел так, будто играл в салочки с соседским ребенком.

Для Су Ен же эта игра ощущалась подобно выбиванию табуретки из-под ног на виселице. Одно неверное движение, и жизнь окажется в петле.

— Пора снова спать, красотка.

Зря он присел перед волчицей на корточки. Да еще и так дружелюбно улыбнулся. Зверь ответил единственным ему известным способом – бросился вперед, открывая полную острых зубов пасть.

Лапы подкосились, так и не достигнув цели.

— Не так быстро, красотка. – Глаза лиса блеснули в лесной тьме опасным янтарем. – Мы же хотели по-хорошему довезти тебя до места. Но, видимо, волки не умеют себя прилично вести.

«Кто бы говорил», – мысленно прорычала Су Ен. И уже, наверное, в десятый раз попыталась подняться, но вместо этого ощутила, что лапы будто превратились в желе. Совершенно не слушались, делая Кан Су Ен беспомощной настолько, что мэгу могли легко свернуть ей шею.

Это была просто иллюзия. Просто иллюзия.

Су Ен повторяла это в надежде, что слова обретут силу. Но обманутый силами лисов мозг работал против нее.

Мэгу были опасны. Опаснее, чем большинство перевертышей. Именно это заставляло всех держаться от лисов как можно дальше.

— Поспи.

Су Ен боролась против убаюкивающе спокойного голоса мэгу. Сражалась за каждую крупицу бодрости. Но тело все сильнее ослабевало. Теперь волчица не могла пошевелить даже ухом, не говоря уже о том, чтобы подняться и снова сбежать.

Вяло завыв, Кан Су Ен провалилась в неприветливую тишину и темноту, пахнущую лесом, лисами и жасмином.

Следующее, что она помнила, – имена.

Они мелькали перед взором. Непроизнесенные, но услышанные.

Кто-то трогал Су Ен, пока она плавала в омерзительно тягучем и иллюзорном сне, похожем на дрему после бурной вечеринки, когда внутри головы будто заводят бензопилу, которая выпиливает каждую крупицу мозга.

— Юн Хо. – Боль в висках стала невыносимой, когда Су Ен проснулась. Ей был нужен ее нареченный, чтобы заглушить боль. Его руки, его присутствие. Только он мог заставить имена в голове умолкнуть.

Но вместо него ответила звенящая тишина. Она тошнотворным комком подступила к горлу. Когда Су Ен открыла глаза, отвратительные позывы сотрясли ее тело. Стало тяжело дышать. И лишь спустя мгновение Су Ен поняла почему: в комнате, где она находилась, стоял настолько густой запах слив и благовоний, что он придавливал к полу.

Внутренний зверь оскалился, чувствуя себя заложником. А нет ничего опаснее зверя, загнанного в угол. Сжав челюсти, Су Ен сползла с кровати. Ей даже не хотелось знать, кто ее сюда принес и снова одел. Даже представлять было мерзко, что руки лисов прикасались к ней там, где ее должен был трогать только Юн Хо.

Воспоминания о далеком прошлом вспыхнули в подсознании настолько ярко, что Су Ен улеглась на пол рядом с постелью. Ее трясло так, будто в комнате царила самая настоящая зима.

Прикосновения.

Они могли быть громче слов. И куда более болезненными, чем удары кулаком.

– Тебе нечего бояться, – загремел в ушах скрипучий голос старика, пахнущего сливой. Его не было в живых очень много лет! Отец Юн Хо убил его! Тогда почему история повторяется?

Почему Су Ен вновь оказалась заложницей лисов и страдала только от одного их существования?

— Я убью вас всех. – Су Ен царапнула пол когтями, пока поднималась на ноги.

Это был другой дом. Другой лес. И пахло не медовой сливой. Скорее, чем-то еле заметным и щекочущим нос. Запах, который первое время казался смутно знакомым, но всякий раз, когда Су Ен пыталась ухватиться за это воспоминание, оно нещадно ускользало.

В комнате не было окон, только дверь, за которой могло ждать что угодно. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Су Ен почувствовала, как пол накренился. Еще немного, и ее мир перевернется с ног на голову под тошнотворный аккомпанемент головной боли.

Чтобы не упасть, Су Ен схватилась за комод, стоявший неподалеку от кровати. Послышался звон, а пальцы ног намокли. Взгляд зацепился за вспышку голубого.

Разбилась ваза, которая, видимо, все это время стояла на тумбе. И теперь ее осколки валялись перед Кан Су Ен.

— Как иронично, – усмехнулась она, приседая. Вода растекалась по полу, холодя босые ноги Су Ен. Но смотрела она не на это.

Су Ен потянулась к цветам, которые фейерверком заплясали в памяти.

— Твои глаза такого же цвета, черничка, – призраком шептал в голове ласкающий голос. Су Ен мало помнила маму. И с каждым годом ее голос все сильнее ускользал из памяти. Но лаванда.. Любимую голубую лаванду госпожи Кан Мун Хи Су Ен никогда не забывала.

Пальцы затряслись, словно молния ударила прямо в Су Ен и прошибла насквозь, оставляя угольно-черные отметины на душе.

Лавандой пахло по всей комнате. Незатейливо, но так притягательно. Раньше стоило только пройти мимо витрин с духами, стоило только уловить знакомый аромат, как Су Ен вздрагивала. Но сейчас..

Это была необычная лаванда. Не те пучки фиолетового, которые представляют себе люди. Госпожа Кан Мун Хи любила исключительно те, что отливали голубым и так походили на цвет глаз Су Ен.

— Это просто совпадение. – Она не могла оторвать взгляда от цветов. Они открывали окно в приятное прошлое, окутанное теплом материнских объятий и ее радостным смехом.

Скрипнула дверь, заставив Су Ен дернуться.

Запах лаванды, припорошенный сладкими духами, стал сильнее. Ягодно-фруктовые духи. Флакончик с серебряной крышечкой всегда стоял на туалетном столике в родительской комнате. Су Ен никогда не могла до них дотянуться. Только если не забиралась на пуфик.

Она обернулась на незваного гостя. Или похитителя?