Страница 36 из 248
— Не так все просто, Витя! Обрати внимание, — Смолев порылся в бумагах и придвинул ближе к генералу ближе пару листочков текста с пометками. — Я еще раз перечитал досье на Астафьеву и Кондратьева. Почти ничего нет, что их как-то связывало бы. За одним исключением: я обнаружил, что они учились в одной школе, хоть и в разных классах. Вот, обрати внимание: средняя школа № 19 города Пензы, выпускные классы 10 «а» — у нее, 8 «г» — у него. Только годы выпуска разные. После восьмого класса Кондратьев ушел в ПТУ учиться на автомеханика. ПТУ, надо сказать, окончил с отличными результатами по специальности, руки у парня оказались золотые. А еще через три года Астафьева закончила школу. Все ясно, как божий день! И еще один момент: если отследить перемещения Астафьевой по стране, — через год-два туда же приезжал и Кондратьев. Видишь? Пенза, Нижний Новгород, Москва и Петербург. А это уже не может быть просто совпадением. Он так и катался за ней повсюду.
— Школьная любовь? — спросил генерал, внимательно сравнивая листочки. — А ведь ты прав, черт возьми!
— Видимо, — подтвердил Смолев. — Только, скорее, исключительно с его стороны. Она им просто пользовалась, когда ей было выгодно. Верный санчо панса. И сейчас он снова спасает ее. Только от чего? Хотя… Постой! Они умчались на мотоцикле Истомина сразу же, как стало понятно, что связь с Василенко потеряна. О чем это говорит? А что, если у того вышел из строя мотоцикл? И талантливый механик Василий Кондратьев имеет к этому непосредственное отношение?
— Подожди, подожди, — покачал головой Манн. — Василенко-то им чем не угодил? Еще Литвинову отомстить, я понимаю, она могла уговорить Кондратьева. Объяснить ему, что генеральный «Зодиака» пытался ее совратить, убить и прочее. Но причем здесь коммерческий директор? Молодой парень, который никого не трогал? Зачем было портить ему мотоцикл? Что Астафьева имела против него?
— Сейчас узнаем, — пожал плечами Смолев. — Есть у меня одна шальная мысль…
Алекс выбрал из списка номер телефона и нажал кнопку вызова. Прошло несколько секунд, прежде чем ему ответила управляющая. Смолев положил телефон на стол и включил кнопку громкой связи.
— Рыжая, это я! Что там у вас?
— Дядя Саша, у нас по-прежнему дурдом на выезде! Мы у башни Пиргос Химароу. Пять минут как подъехали. Пришлось «прохватить» со второго пит-стопа сюда в объезд. Просили «как можно скорее», как просили — так и довезла! Старший инспектор меня сперва торопил, а потом как-то побледнел и затих. За торпеду держался двумя руками всю дорогу! А потом ему еще по рации сообщили про Литвинова. Он последние десять минут вообще молча сидел, как пришибленный, только глаза пучил, а потом как хлопнет себя по лбу и как выскочит из машины! Дядя Саша, а дядя Витя там, с тобой?
— Да, я здесь, Рыжая, продолжай, — генерал подал голос со своего места. — Слушаю тебя внимательно!
— Да? Отлично! Дядя Витя, мне кажется, что Антонидис от всех этих волнений слегка в уме повредился: он Караваеву арестовал, представляете? Наручники на нее надел, я просто дар речи потеряла! Скажите вы ему, что она, конечно, не подарок, но не до такой же степени! Алло?
— Да, да, слушаем тебя, говори, — произнес Смолев, переглянувшись с генералом. Антонидис все-таки догадался. Молодец, старший инспектор!
— Я же говорю, наручники на Аду надел! На ней лица нет — бледная как смерть! Но молчит! Молчит, представляете?! Непривычно даже как-то… Караваев, наоборот, на старшего инспектора орет по-русски, руками машет, норовит ему по голове саквояжем стукнуть, тот ему в ответ что-то по-гречески кричит, за кобуру хватается, какую-то бутылку пластиковую с водой в лицо тычет, сержанты их разнимают… Вы бы видели картинку!
— Старший инспектор поступил правильно, — веско произнес Смолев. — Все правильно сделал. Помогай ему.
— Дядя Саша, да ты что? Это что, Караваева? — от удивления Софья даже затихла на какое-то время.
В возникшей паузе в трубке были ясно слышны чьи-то разъяренные крики и топот ног.
— В случае с Литвиновым — да. Я тебя вот о чем спрошу, скажи мне, мотоциклы у каждого гонщика были персональные, личные? Алло? Куда пропала, алло?
— Да тут я, дядя Саша, — ответила Софья, снова появляясь в эфире. — В себя просто прихожу после твоих слов. Кто бы мог подумать?.. А мотоциклы — нет, не персональные. Как мне Ильич рассказал, Литвинов был помешан на «честной игре», мол, у всех должны быть равные шансы и прочее. Мотоциклы купили за месяц до заезда. Новенькие, блестящие. Распределили. Пробный заезд они на них сделали, потом ими механики занимались, что-то там подтягивали-протягивали. А на самом старте Литвинов снова вдруг вспомнил про «fair play»
[28]
[«принцип честной игры в спорте» — (англ.) — прим. автора]
и предложил опять разыграть мотоциклы, кому на каком ехать.
— Все ясно, — бодро ответил ей Смолев. — Отлично! Молодец, умница!
— Да хорошего-то мало, дядя Саша, не очень понимаю, чему ты радуешься!..
— Это я тебе потом объясню, — сказал Смолев. — Ты давай вот что…
— Ой, постой, дядя Саша, тут Антонидис с кем-то по рации говорит… Погоди! Секундочку! — было слышно, как она что-то переспрашивает по-английски у старшего инспектора и тот ей что-то взволнованно отвечает. — Дядя Саша, дядя Витя, Руслана Василенко нашли! Ура! Живой! Вышел на связь, говорит, тормоза отказали, он с каменной осыпи скатился и потерял сознание. Сейчас в себя пришел, услышал вертолет и понял, что его ищут, вышел на связь, живой! Ура!
— Слава Богу! — проникновенно произнес Смолев. — Возвращайтесь! Все, отбой!
Он сбросил разговор и весело подмигнул генералу.
— Уф-ф-ф! — отдуваясь, выдохнул генерал. — И это правильно! Думаю, что я после сегодняшнего дня буду относиться к мотогонкам с некоторым предубеждением, если вот прямо сейчас мы с тобой не выпьем по бокалу, Саша!
— Да, я согласен, — кивнул Алекс, вставая со своего места и подходя к бару. — Есть у меня несколько бутылок отличного вина из старых запасов Спанидиса. Уже полгода стоит одна бутылочка ассиртико-малагузьи
[29]
[белое сухое вино из винограда двух сортов: утонченного ассиртико и критской малагузьи, часто смешиваемых в равных пропорциях для получения вина превосходного качества — прим. автора]