Страница 16 из 248
Старший инспектор читал хоть монотонно и без выражения, но внятно, сбиваясь лишь в особо сложных местах, то и дело поглядывая по очереди на собеседников, словно извиняясь, что он отрывает их от важных дел. Те слушали, не перебивая, пока он не закончил.
— Интересно девки пляшут, — недовольно буркнул по-русски генерал Манн, складывая приборы на полупустую тарелку. — Ну что ты будешь делать? Поужинали, называется!..
— Продолжайте, старший инспектор, — хмуро произнес Смолев по-английски. Он уже начал понимать, о чем идет речь. — Что еще нашли в желудке?
— Вино, — несколько виновато сказал Антонидис, косясь на наполненный бокал, стоящий перед ним. — Судмедэксперты считают, что с высокой долей вероятности можно предположить, что яд попал в желудок именно с вином, которое убитый пил накануне. А пил он — как я уже успел это выяснить — именно это и только это вино. В смысле, то вино, — заторопился поправиться начальник уголовной полиции острова, видя, как вдруг изменился в лице Смолев, — которое было ему поставлено в номер накануне. Бутылка красного ксиномавро и белого ассиртико. Прошу прощения, господин Смолев, если я вас расстроил, но факты таковы. Подробное заключение судебно-медицинской экспертизы мы получим через три дня.
— Твою ж дивизию!.. — выругался генерал и перешел на английский. — Вино изъяли? Что в оставшихся бутылках? Что в тех бутылках, из которых пил убитый? Они же должны были остаться в номере? Что в стакане?
— В том-то и дело, что яд обнаружен лишь в двух из четырех бутылок, изъятых при обыске из номера убитого. Одна пустая бутылка ксиномавро — концентрация анилина очень высока. В пустой бутылке из-под ассиртико также найден анилин, но концентрация его ниже в разы. Я пока не очень понимаю, почему… В двух оставшихся недопитыми бутылках — почти непочатой ксиномавро и наполовину выпитой ассиртико — анилин вообще отсутствует. В стакане найдены остаточные следы этого химического вещества.
— Ясно, старший инспектор. Какие выводы вы делаете из всего этого? — прищурился генерал Интерпола.
— Совершенно очевидно, что вино было отравлено, господин генерал…
— Это уже полчаса как «совершенно очевидно», старший инспектор! Это все достижения вашей дедукции? Не густо! — рявкнул басом Манн, но затем смягчился: на полицейского было и так больно смотреть. — Как именно яд мог попасть в бутылки с вином? Это раз! Почему в номере убитого оказались четыре, а не две бутылки — это два! Откуда взялись еще две? Кто их принес? Вы выяснили этот вопрос? У кого из проживающих на вилле мог быть доступ к этому яду? Это три! Насколько я знаю, это вещь весьма специфическая, используется в химической промышленности в качестве растворителя для органических красителей или что-то в этом роде… Какого черта ему делать здесь? Где вообще на острове можно его раздобыть? И — самый главный вопрос — где пробки?
— Где что? — упавшим голосом переспросил Антонидис.
По его лицу Смолев с Манном сразу поняли, что про пробки старший инспектор не подумал.
— Пробки, Теодорос, винные пробки, — как можно мягче произнес Смолев. — Бутылки были запечатаны. Штопор есть в каждом номере, поэтому мы никогда не открываем бутылки заранее. Очевидно, что убитый сам открыл бутылки штопором. Возникает вопрос: где пробки? Исследовав их, можно понять, когда и как именно яд попал внутрь. Надеюсь, вы обнаружили пробки при обыске?
— Мы… Я… Нет, — промямлил несчастный Антонидис, немедленно пойдя красными пятнами, — но я немедленно распоряжусь! Номер был опечатан, и уборка в нем еще не производилась, так что пробки должны быть на месте.
— Займитесь, — кивнул генерал. — Что еще планируете предпринять?
— Я был вынужден, прошу меня простить и понять правильно, господин Смолев, — совсем тихо произнес старший инспектор, — был вынужден задержать одну из ваших горничных — Артеми, которая наводила накануне порядок в этом номере и оставила в нем бутылки с вином. Правда, она утверждает, что принесла всего две бутылки…
— Вы с ума сошли, Теодорос? — Смолев даже привстал. — Какого черта вам потребовалось задерживать горничную? Вы не могли с ней переговорить здесь?
— Я уже распорядился, чтобы сержант Дусманис привез ее обратно на виллу, после того, как ее показания будут должным образом запротоколированы, — словно извиняясь, развел руками старший инспектор. — Дусманис привезет их обоих.
— Кого «обоих»?
— Артеми, вашу горничную, и доктора… э-э-э… Караваефф, которого я был тоже вынужден задержать по подозрению в убийстве, так сказать, по горячим следам, но после такого заключения патологоанатома понятно, что дело не в инъекции… Доктор признал, что он делал капельницы убитому накануне, — тот страдал от гипертонической болезни и регулярно получал медицинскую помощь…
Смолев как стоял — так и сел. Сел, молча глядя на старшего инспектора. Тому под красноречивым взглядом владельца «Афродиты» явно было не по себе. Он сбился и не смог закончить фразу.
— Это пока все арестованные вами на сегодня? Или еще чем порадуете? — выждав паузу, пробасил Манн, с иронией наблюдая за старшим инспектором. — А почему вы не начали с виноделов? С Аманатидиса и Спанидиса? Это же они привезли вино на виллу. Вдруг яд попал в вино еще на винодельне! Десяток подозреваемых из числа работников там точно наберется. Могли бы арестовать и весь персонал виллы, имеющий доступ к жилым помещениям, почему ограничились только одной горничной? Почему еще не арестована управляющая, владелец «Афродиты» в конце концов? Какого черта повар все еще на свободе? Я уже молчу о садовнике!
Здесь старший инспектор поднял глаза на генерала, видимо всерьез собираясь ответить ему по существу, почему повар и садовник не попали под подозрение, но переведя взгляд на Смолева и увидев улыбку, которую тот старался изо всех сил сдержать, покраснел еще больше и снова уткнулся взглядом в скатерть.