Страница 150 из 248
— Не очень хорошо, — испанка взяла в руку бокал с соком, отпила глоток и задумчиво покачала бокалом в воздухе. Она тоже стала говорить громче, чтобы Смолеву было слышно. — После опознания тела Веронике стало совсем плохо: она потеряла сознание. Мы вызвали парамедиков, пришлось бедняжку госпитализировать. Несколько часов она не приходила в себя. Я дежурила в палате, читала книжку. Когда она пришла в сознание, начала рыдать. Врачи кололи успокоительное, ставили капельницы. Только лекарства подействуют, — немного успокоится. Потом все заново… Это продолжалось долго. Ближе к полуночи она заснула, и я вернулась на виллу.
— Что-нибудь она еще рассказывала? Имена чьи-то произносила? — поинтересовался Смолев, вернувшись к столу, захватив с собой по дороге из холодильника кувшин с водой, где плавали дольки лимона.
— Нет, ничего. Только все время твердила: «Джакомо, Джакомо, мой дорогой Джакомо!», как заведенная. Бедная девочка! У меня сердце разрывалось, глядя на нее.
— Ее кто-нибудь навещал?
— Сперва никого не было, а потом, когда она очнулась, приехали Сандра, Маргарита и супружеская пара Димопулу-Ламбракис.
— Даже так? Долго у нее пробыли? — задал вопрос Смолев.
— Нет, совсем недолго. Минут двадцать, от силы. Принесли Веронике букет цветов, фрукты и ее любимые шоколадные конфеты со сливочно-ромовой начинкой. Посидели с ней, поговорили. Я, как ты и сказал, никуда не уходила. Просто отсела в кресло в дальнем углу и дала им возможность пообщаться. Но слышала все, что говорили.
— О чем же говорили? — спросил Алекс, наливая себе в бокал холодной воды с лимоном. — Было что-то по существу?
— О чем-то конкретном совсем немного, — нахмурила брови испанка. — Про сценические костюмы к завтрашнему… Нет, уже к сегодняшнему выступлению. Сандра и Маргарита ее спрашивали о том, что и где лежит из реквизита, ведь это Вероника занималась реквизитом Ламбракисов. Сказали, что они все сами сделают, чтобы та не переживала и спокойно приходила в себя.
— Может, что-то еще? Пожалуйста, вспомни, все детали очень важны!
— Да, еще предупредили, что обязательно придут ее навестить сразу после спектакля, — кивнула Стефания, поудобнее устраиваясь на стуле, — и не уедут с острова, не простившись с ней. Она, скорее всего, задержится в больнице, а Димопулу-Ламбракис с племянницей завтра паромом собираются в Афины. Пожелали ей скорейшего выздоровления и откланялись. Вот и все. Милейшие люди, особенно Кассандра Димопулу. Обняла Веронику и даже с ней вместе поплакала. Ее муж тоже едва сдерживал слезы. Тяжелая была сцена, надо признать.
— Ясно, — кивнул Смолев. — Ты просто молодец, дорогая. Я тебе очень благодарен. Даже не знаю, как я смогу возместить тебе вчерашний потерянный вечер…
— Не переживай, дорогой, — безмятежно улыбнулась девушка, гибко потягиваясь на стуле. — Я обязательно что-нибудь придумаю в самое ближайшее время, вот увидишь!.. Как у вас все прошло?
— Далеко не лучшим образом. К сожалению, мы опоздали, — расстроенно ответил Смолев, покачав головой. — Карипидис мертв. Сорвался в глубокую шахту, размозжил себе голову. Или его сперва ударили по голове чем-то тяжелым, а потом сбросили в шахту. Это кратко. Одного я понять не могу…
— Чего именно?
— Карипидис сделал всю работу один: расчистил проход, выломал железную решетку, даже поднял из шахты наверх какой-то тяжелый груз. Но их было там как минимум двое: Карипидис и кто-то еще. Второй стоял рядом и никак не участвовал в процессе. Разве что в конце тянул за веревку, помогая вытащить груз. Как он, этот второй, заставил продюсера все сделать? Не пистолет же он на Карипидиса наставлял? Я того прекрасно помню: желчный и нетерпимый, никаких авторитетов не признает, привык командовать и отдавать приказы. Даже начальником местной уголовной полиции пытался манипулировать. Кстати, при этом крайне подозрительный и недоверчивый тип, всегда настороже. А тут все наоборот! И всю черную работу сделал, и нелепо подставился под удар! Как такое могло быть?
— То есть, второй просто стоял и смотрел, как Карипидис работает? И ударил продюсера, когда тот повернулся к нему спиной? — уточнила испанка. Потом вдруг хитро улыбнулась и покачала головой. — Эх вы, мужчины! Порой даже самые умные из вас не видят очевидных вещей! Иногда вы на редкость бестолковы! — она всем телом подалась к Алексу и прошептала ему на ухо: — Да ведь ясно, как день, что твой «второй» — это женщина!
У Смолева в голове словно бомба разорвалась. Он застыл со стаканом в руке. Потом медленно поставил стакан на стол, встал и прошелся по гостиной. С каждым шагом вопросов оставалось меньше и меньше. Все моментально встало на свои места, и пазл немедленно сложился. Картина произошедшего вдруг стала совершенно ясна. Каким все-таки идиотом он был! Теперь понятно, причем здесь спектакль! Теперь можно не спешить: до конца праздничного представления преступник никуда не денется.
— Ты… Ты знаешь, что ты только что сделала? — радостно обратился он к испанке, положив ей руки на плечи. — Ты сейчас практически раскрыла три преступления! Ты умница! Просто гений!
— Ого! Тогда тем более мне положена премия! — немедленно отозвалась Стефания, лукаво глядя на Смолева снизу вверх. — Когда приезжает Манн? Через четыре часа? Тогда у нас еще масса времени. Господин Смолев, я приглашаю вас в гости, — она грациозно поднялась со стула и крепко взяла Алекса за руку, увлекая его в сторону своей половины. — Надеюсь, вы не откажете девушке в этой просьбе, тем более что по счастливому стечению обстоятельств, — ее зеленые глаза искрились от смеха, — в этом доме у меня есть собственная спальня!
Часть восемнадцатая
— Но как вам могла прийти в голову эта мысль?
— Я просто допустил такую возможность.
Артур Конан Дойл. «Убийство в Эбби-Грэйндж»
После короткого стука дверь в хозяйскую гостиную решительно распахнулась. В светлом прямоугольнике дверного проема появилась и застыла знакомая коренастая фигура, напоминающая борца в вольном стиле. С той только разницей, что гость был одет в шорты, легкомысленной расцветки рубашку с коротким рукавом, сандалии и держал в руке огромный чемодан.