Страница 149 из 248
До Хоры оставался последний прямой участок шоссе, и Смолев прибавил газу. На востоке небо уже заметно посветлело. Еще каких-то полчаса, и совсем рассветет, подумал он. Надо все обдумать, чтобы изложить картину генералу как можно более четко. Если у нас с Антонидисом от обилия событий за последние дни вдруг «глаз замылился», то Манн сможет быстро все расставить по своим местам. Итак, что там было дальше?
В дальнем углу нижней галереи валялись доски. Те самые, что раньше, очевидно, были прибиты к стене, скрывая вход в нишу. И металлическая дверь из прутьев была вывернута из стены ровно настолько, чтобы протиснулся только один человек с грузом в руках. Но инструмент — большая «фомка», что изъяли эксперты Антонидиса на предмет отпечатков — тоже была только одна! Значит работал только один человек? И выносил клад — он же? А второй что делал при этом? Просто стоял и светил? Допустим. Но фонарь можно было приспособить и как-то иначе, а вдвоем работать было бы значительно быстрее. Конечно, можно трудиться и по очереди, но смысл? Места на галерее вполне хватило бы, чтобы трудиться вдвоем. Они сильно рисковали, задерживаясь в замке. Почему тогда работал только один? За этим что-то кроется. И еще: ушли и бросили инструмент. Вряд ли бы они, бросив одну «фомку», вторую забрали бы с собой. Это нелогично. Или взяли бы оба инструмента с собой, или оба бы оставили. Профессиональный грабитель, кстати, никогда не оставит свой инструмент. Кто же этот загадочный «второй»?
Въезжая в город, Смолев сбросил скорость. Люди спят, нечего их будить ревом мотора. «Нива», шелестя шинами, медленно катила по узким улочкам в сторону парковки рядом с улицей Апиранто. От парковки до виллы — три минуты пешком.
Итак, кто же этот загадочный «второй», что доверил всю черную работу Карипидису? Допустим, он и есть наш преступник. Что еще мы имеем по нему? Очевидно, что это или коренной местный житель, или человек, проживший на острове достаточно, чтобы хорошо ориентироваться во всех его достопримечательностях. Это первое. Каким-то образом у него есть доступ и в Базеос — очевидно, дубликат ключей — и в Глезос, ту самую башню, откуда сорвался Перуцци. Это второе. Более того, каким-то образом он связан со строительной фирмой-подрядчиком, занимающейся ремонтом на территории Кастро: куча гравия появилась под башней на следующее утро после убийства Перуцци неслучайно. Это третье. В такие совпадения Алекс давно перестал верить. Правда, в фирме на запрос полиции ответили, что действовали по утвержденному плану-графику, но представить сам план-график не смогли, а оригинал у Морозини пропал еще днем накануне. Снова совпадение? Преступник и тут постарался, опередив следствие на несколько шагов.
Что еще есть на него? Как сказал старший инспектор: «Мерзавец с фантазией!». Очень точное определение. Человек образованный, знающий истории и легенды острова. Это как же надо было напугать Перуцци, чтобы того обуял такой ужас, что даже после смерти смотреть ему в лицо было нельзя без содрогания? Что это было? Страшная маска? Театральный грим? Неожиданное появление? И то, и другое, и третье? Не исключено. Для этого надо иметь соответствующие профессиональные навыки. Это четвертое. Кто-то из труппы? Но кто? А потом вся труппа — это приезжие с материка. Не складывается. Здесь действовал житель острова. Но кто он? И где его искать?
Алекс, погруженный в мысли, припарковал машину на ее обычное место под развесистым платаном. До виллы он дошел за пару минут, немного подумал, свернул в переулок: там была еще одна, хозяйская калитка, обычно закрытая на ключ. Ей пользовался садовник Христос, и иногда сам Смолев, когда необходимо было попасть на хозяйскую половину коротким путем, минуя главную лестницу, ресепшн и галерею.
Бесшумно перескакивая через ступени, он быстро взбежал по лестнице к двери хозяйского дома, открыл ее ключом и вошел в гостиную, стараясь ступать как можно тише. Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился и тихо рассмеялся: за овальным столом, забравшись с ногами на мягкий стул, в шелковом халатике сидела Стефания, грустно подперев подбородок кулаком. Бокал с апельсиновым соком перед ней был наполовину пуст. Рядом стояла ваза с ее любимым виноградом. Судя по состоянию огромной грозди, девушка сидела за столом очень давно. Алекс негромко покашлял в кулак.
— И сколько можно вас ждать, господин Смолев? — встрепенувшись, произнесла испанка на своем родном языке, пряча радость за ворчливой интонацией. — Я тут, можно сказать, всю ночь глаз не сомкнула, а он под утро появляется! Что за привычка где-то бродить в такую пору? Теперь понимаю, почему ты все еще не женат!
Алекс молча подошел ближе, обнял испанку и нежно поцеловал ее в висок. Та прильнула к нему и замурлыкала от удовольствия.
— Почему не спишь? — тихо спросил он, отстраняясь и участливо заглядывая ей в глаза. — Устала?
— Не могла уснуть, — пожаловалась Стефания. — Я первый раз участвую в расследовании, и оказалось, что мои нервы к этому не слишком приспособлены. Еще этот морг, потом больница… Как тебе или Манну после такого количества дел вообще удается спать по ночам? — она снова прижалась к Смолеву, спрятав голову у него на груди. — Ты знаешь, я почему-то вспомнила, как тебя ранили прошлый раз и как я тогда испугалась, — она закрыла глаза и поежилась, — и сон пропал совершенно. Полночи просидела здесь. Сидела и думала: как Тереза все эти годы живет с Виктором? Это же каждую ночь неизвестность: вернется, не вернется…
Смолев понимающе хмыкнул и обнял девушку. Какое-то время они просто сидели обнявшись и молчали.
— Наверное, это дело привычки, — сказал Алекс наконец, вставая, снимая пиджак, затем плечевую кобуру с пистолетом и кладя ее на стол. — Хотя, не уверен, можно ли к этому привыкнуть. Сама сегодня у Терезы спросишь. Соня их встретит и привезет к нам часа через четыре с половиной. Как все прошло в больнице? — последний вопрос Алекс уже произнес громче из своего кабинета, куда отошел убрать оружие в сейф.