Страница 111 из 248
Старший инспектор откашлялся в кулак, потом налил себе в стакан теплой воды из графина, гулко глотая, выпил ее, поморщился и начал свой рассказ. Он говорил размеренным и монотонным голосом уставшего человека, но при этом — Смолев отметил сразу же — был профессионально точен, сообщая время событий, характеристики места преступления, приметы погибших и портреты свидетелей.
Дело странное, думал Алекс, внимательно слушая рассказ старшего инспектора. Очень странное. Такого еще не было. Особенно, самоубийство смотрителя в замке Базеос. Пока оно не поддавалось никакому логическому объяснению. Да и с первым трупом — тоже какая-то нелепость. Но начинать надо с него. Будем плясать, как у нас говорят, от печки. Все остальные события явились следствием именно этого первого происшествия. Придется исходить из этого умозаключения, — ничего другого, увы, все равно нет.
— Простите, Теодорос, — вклинился Смолев в рассказ полицейского, среагировав на очередную реплику, показавшуюся важной. — Я правильно понимаю, что личность первого погибшего до сих пор установить так и не удалось?
— К сожалению, — ответил Антонидис и вытер платком взмокший лоб. — Мы сняли отпечатки пальцев, сделали несколько фотоснимков, которые могли бы нам помочь опознать его. Я направил запрос в Афины, в департамент полиции. Отправил им по электронной почте все данные. Но боюсь, что ответа дождусь не скоро, если дождусь вообще: последнее время столичные силы правопорядка перегружены делами, связанными с мигрантами. Мне так и сказали: придется подождать! Настаивать я не решился. Мы люди не очень гордые — подождем! Сколько ждать — вот в чем вопрос? В Афинах каждый день что-то происходит. Там сейчас полный хаос. А что, если преступники к тому моменту уже покинут остров?
— Ясно, — пробормотал Смолев, размышляя о чем-то своем. — Вот что, давайте-ка сделаем следующим образом: я попрошу Интерпол пробить эти отпечатки по своим базам. Я пока все еще специальный агент Интерпола на острове. Воспользуюсь снова служебным положением. Вдруг этот юноша где-то засветился, — и у международной полиции на него есть досье. Думаю, к вечеру они уже дадут нам ответ.
— Прекрасно! — немедленно оживился Антонидис. В возбуждении он встал и сделал несколько шагов по кабинету. — Это было бы просто замечательно! Я и сам хотел обратиться за помощью, но мне было неловко беспокоить генерала Манна…
— С генералом Манном я сам решу вопрос, — кивнул Алекс. — Дайте мне, пожалуйста, взглянуть на фото первого погибшего.
— Вот здесь, в соседнем файле, прошу, — показал полицейский, склоняясь ниже к компьютеру и щелкая мышкой.
Файл грузился мучительно долго. Старенький компьютер задумчиво шуршал жестким диском. Долгие десять лет службы в полицейском управлении отучили его от спешки.
— По заключению патологоанатома молодой человек разбился, упав со значительной высоты, как минимум, пятнадцати-двадцати метров, возможно, — и выше. Причем, характер повреждений, как утверждает врач, говорит о том, что он упал на спину. А нашли мы его во дворе замка Базеос лежащим лицом вниз. Сержанту пришлось переворачивать тело, чтобы произвести досмотр содержимого его карманов. Но и там было пусто. Извините, долго открывается… Ага, вот! Такое вот фото…
На мониторе появилась фотография молодого человека со смуглым лицом, обезображенным судорогой страдания. Алекс вздрогнул. «Лицо демона было настолько страшным, а глаза горели таким кровавым огнем, что любой, увидевший его, сходил с ума от ужаса, бросался вниз с башни Глезос и разбивался насмерть!» — пронеслись у него в голове слова Джеймса Бэрроу. Что это? Совпадение? «Интересно девки пляшут!», как сказал бы Виктор. Старый шрам на левом виске привычно запульсировал колющей болью.
— Патологоанатом сделал что мог, — словно извиняясь, произнес полицейский за его плечом. — Но все равно даже сейчас смотреть на него тяжело. А вы бы видели, какой ужас был у него на лице, когда мы его нашли!
— Он не мог упасть с крыши замка Базеос? — уточнил Смолев, продолжая всматриваться в фото и растирая висок указательным пальцем. — Вы уверены? Это исключено? В конце концов, его могли просто перевернуть.
— Нет, нет, — отрицательно покачал головой Антонидис. — Никак невозможно. Тело первого погибшего лежало почти посередине двора. И лицом вниз. Видимо, он упал где-то в другом месте, а туда его попросту перевезли: крови под ним практически не было совсем. Я сразу обратил на это внимание. Но с какой целью? И почему именно туда? Почему было не оставить его где-то на дороге? Или в каменоломне по пути? Или просто под скалой на пляже, инсценировав несчастный случай? И еще, — добавил он, несколько смущаясь, как всегда смущался, когда излагал собственные выводы, — судя по повреждениям на теле и следам крови на его одежде, я считаю, что его переодевали уже после смерти. Причем спустя два или три часа.
— Почему вы так решили, старший инспектор? — задал вопрос Смолев, с интересом взглянув на полицейского.
А ведь он прав. Какого, спрашивается, черта было везти труп в Базеос? Рисковать, что тебя увидят случайные свидетели. Да хотя бы тот же смотритель, хоть он почти и слеп. Свидетель есть свидетель. Почему именно Базеос? До него от Хоры несколько километров. Несколько долгих километров с трупом в багажнике, когда кругом и скалы, и каменоломни, — масса удобных вариантов избавиться от тела. И на дороге в это время ни души. Неувязка получается. Этому должно быть логическое объяснение.
— Почему вы считаете, что его переодели после смерти?
— По следам крови на комбинезоне. На теле есть достаточно глубокие раны и ссадины, а на внутренней стороне комбинезона, там, где материя соприкасалась с телом, почти нет кровавых пятен. Такое ощущение, будто его раздели, сняв с трупа всю одежду, что на нем была, даже белье, и переодели в этот комбинезон. После смерти — спустя час или полтора — раны уже не кровоточили, вот и нет следов на комбинезоне… Вот он, здесь, на фото. Старый, рваный, на коленях — дыры. Но кто и зачем?