Паруса над Забвением

Здесь было сухо. Это ощущалось сразу, почти физически. Воздух пах не морем и мокрой пенькой, а деревом, табаком и чем-то терпким — смесью чая и старого рома. Каюта была невелика, но продумана до мелочей. Стены обшиты тёмным, отполированным деревом, потемневшим от времени и соли, под потолком покачивалась медная лампа с мутным стеклом, давая тёплый, жёлтый свет, который не резал глаза. У стены стоял массивный стол, закреплённый так, чтобы не сдвигаться при качке. На нём — разложенная морская карта с прижатыми по углам латунными гирями, компас в потёртом футляре, навигационный циркуль, а рядом — песочные часы, в которых лениво пересыпался песок. Тут же лежал короткий подзорный тубус в тёмной кожаной обмотке и рукоять ножа, выглядывающая из ножен. На полке над столом — трофеи. Высушенная и потемневшая от времени обезьянья лапа, нанизанная на шнурок. Кусок резной слоновой кости с восточными узорами, испанская серебряная монета, вбитая в дерево и череп чайки, аккуратно очищенный, будто нарочно выставленный напоказ. Олег поставил маленький медный чайник на стол. Рядом уже стояли две фарфоровые чашки — тонкие, почти прозрачные, с синими узорами драконов и волн. Он боялся даже дышать рядом с ними — казалось, одно неловкое движение, и они рассыплются в прах.

Капитан всё это время молча смотрел на него. Взгляд был тяжёлый, внимательный, но без злобы — взгляд человека, привыкшего видеть людей насквозь. Олег вдруг остро почувствовал, как жалко он сейчас выглядит: мокрая, прилипшая к телу рубаха, дрожащие руки, ссадина на колене, лицо, вытянутое от усталости и боли. Капитан молча протянул руку, достал из ящика стола бутылку тёмного стекла, откупорил её и плеснул ром в жестяную кружку.

— Пей.

Это было сказано без приказного тона, почти спокойно. Олег взял кружку обеими руками. Спиртное обожгло ему губы, горло, желудок. Он скривился, закашлялся, но всё же проглотил. И почти сразу почувствовал, как по телу разливается тепло — сначала в груди, потом в руках, в ногах, вытесняя дрожь.

— Спасибо… — вырвалось у него хрипло.

Капитан уже занялся чаем. Он взял жестяную банку, открыл её — внутри были тёмные, скрученные листья. Насыпал щепоть в заварочный чайник из той же меди, аккуратно, без спешки. Затем залил кипятком, накрыл крышкой и отставил в сторону, дав настояться. Всё это он делал так, словно за стенами не ревело море и не трещал шторм — размеренно, с почти церемониальной точностью.

Потом разлил чай по чашкам. Пар поднялся тонкими струйками, наполнив каюту тёплым, горьковатым ароматом.

— Садись, — кивнул он Олегу на лавку у стола. Олег послушно сел, осторожно, стараясь не задеть колено. Капитан подвинул одну чашку с чаем ему, сам взял свою, сделал небольшой глоток, прищурился, словно прислушиваясь не к вкусу, а к мыслям.

— Моё имя, — сказал он наконец, глядя прямо в глаза Олегу, — Эдвард Хокинс.

Он чуть усмехнулся краем губ.

— А в море меня зовут Чёрный Ястреб.

Пауза повисла плотная, как туман.

— Я наблюдаю за тобой уже несколько дней, — продолжил он. — Ты не похож ни на одного юнгу, что мне доводилось видеть. Ты совсем не такой, как другие… но и моря в тебе пока нет. — Он сделал ещё глоток чая. — Потому и хочу знать: кто ты такой на самом деле, и как ты всё же оказался в море?

Шторм за стенами каюты грохотал, как далёкая канонада. А внутри, за этим столом, начинался разговор, который мог изменить для Олега куда больше, чем любая буря.

Глава 7. Человек без берега

Шторм за стенами каюты не утихал, будто море билось в борта кулаками. Лампа под потолком раскачивалась, отбрасывая на стены живые, ломаные тени. Капитан Чёрный Ястреб сидел напротив, опершись локтями о стол, и смотрел на Олега так, словно видел диковинное животное.

— Имя твоё, — произнёс он наконец, — тяжёлое для произношения. Язык о него спотыкается. О-лег… — он повторил медленно, будто пробуя вкус. — Нездешнее— не английское, не испанское и не французское. Ты кто по крови?

Олег сглотнул. Ром всё ещё грел грудь, но вместе с теплом поднималась тревога. Здесь, в этой сухой каюте, под мерное раскачивание судна и скрип канатов он на минуту почувствовал себя спокойно и умиротворённо, хотя понимал, что это самообман. Он отхлебнул из чашки терпкий чёрный чай.

— Я… русский, — сказал он после паузы.

Капитан чуть приподнял бровь.

— Рус? Московит? — уточнил он. — С севера?

— Да. Очень… далеко на восток.

— Хм. — Хокинс отпил свой чай из чашки. — Бывали у нас московиты. Молчат много, пьют крепко, дерутся до смерти. Но ты не из них. Он снова посмотрел на Олега, уже прицельно.

— Ты врёшь плохо. Значит, пока не врёшь. Хорошо. Откуда ты на самом деле родом?

Олег молчал. В голове лихорадочно проносились варианты — купеческий сын, разорившийся дворянин, пленник… Но всё рассыпалось, не успев сложиться. Любая ложь здесь была бы как парус из гнили — рванёт при первом ветре.

— Я не из этого времени, — сказал он тихо, глядя себе под ноги.

Капитан не изменился в лице. Ни усмешки. Ни удивления.

— Продолжай.

Это неожиданно придало сил.

— Я родился… через много лет после вас. В мире, где нет парусных кораблей. Где в море ходят железные суда. Где люди летают по воздуху. Где… — он запнулся, — где всё иначе.

— И как же ты сюда попал? — спокойно спросил Хокинс.

— Я… не знаю. С родителями плыли на яхте, попали в странный шторм. Меня выкинуло за борт, я уже терял силы…потом ваш корабль подобрал меня…Я думал попал к киношникам, думал кино снимают про мореплавателей, а теперь вижу, что…всё реально.

Тишина повисла плотная. Где-то за стеной глухо ударила волна.

— Значит, — медленно сказал капитан, — ты либо безумец, либо лжец, либо… — он чуть наклонился вперёд, — человек, которого море выбросило не туда, куда надо. Мы ещё вернёмся с тобой позже к этому разговору. —Он откинулся на спинку лавки.

— Знаешь, сколько я видел безумцев? Они говорят много. Ты — мало. И смотришь так, будто сам не рад тому, что говоришь.

Он постучал пальцем по столу.

— Имя твоё мне всё равно режет слух. Буду звать тебя Оле. Или Олсен. Это имя я слышал популярно у северных народов. Оно более созвучно, и команде проще будет тебя так называть.

Олег кивнул. Сейчас имя было последним, за что хотелось держаться.

— Теперь слушай внимательно, Оле, — продолжил капитан. — Ты, надеюсь, догадался, где находишься?

— На корабле, где же ещё?— Пожал он плечами.