Страница 73 из 303
Его предупреждение было излишне. Мигель Хименес уже сдался. Поняв, что проиграл, он отказался от какого-либо сопротивления. Он достал из ящика папку и положил ее перед собой, словно оттягивая момент расставания, потом послушно напечатал сообщение в мессенджере на своем ноутбуке и отправил его в Мадрид. Обычно они отвечали в течение десяти минут. Здесь ответ пришел почти немедленно. Двигаясь механически, словно автомат, Мигель отправил полученное письмо с инструкциями на печать, подождал, пока принтер закончит стрекотать, и вручил ответ из Мадрида агенту. После чего взял предложенные ему документы и, не глядя, подписал своей размашистой подписью каждую страницу и поставил дату. После чего провел дрожащей рукой по лежащей перед ним папке, словно прощаясь, и медленно переложил ее на дальний от себя край стола, ближе к посетителю.
«Это то, что я думаю? — произнес гость, делая шаг вперед и беря в руку папку. — Здесь все?»
«Да, — глухо ответил маэстро, пытаясь унять крупную дрожь во всем теле. — Здесь все. Здесь даже больше: здесь вся моя жизнь. Забирайте! Забирайте и уходите! Я сделаю все, что вы хотите, только прошу вас, уйдите, ради всего святого!»
Весь день, до самого вечера, Мигель Хименес прожил будто в чужом теле, двигаясь, улыбаясь, выходя на сцену и принимая поздравления, словно на автомате. Внешне он, казалось, реагировал на все происходящее вокруг, но внутри у него все замерзло. Торжественный вечер окончился банкетом, с которого он ушел уже в самом начале, сославшись на накопившуюся за несколько дней фестиваля усталость и преклонный возраст.
Все так же, на автомате, следуя полученным инструкциям из Мадрида, в десять часов вечера он спустился из своего люкса в лобби-бар отеля, сел за отведенный для него столик, положил перед собой толстый конверт, что незадолго до этого ему принесли из банка, и так же отрешенно принялся ждать.
В баре почти никого не было: всего пара-тройка посетителей, пивших разноцветные коктейли у стойки, одинокий мужчина крепкого телосложения в дальнем углу, чье лицо было скрыто полумраком, две нелепо раскрашенные девицы, меланхолично поедавшие мороженое за соседним столиком, официантка в белоснежном фартуке и чепце, почти полностью скрывавшем ее ярко-рыжие волосы, что вынесла ожидавшему клиенту десерт и снова скрылась за дверью, ведущей на кухню, да бармен за стойкой, полноватый мужчина лет сорока, ловко смешивавший коктейли и добродушно улыбавшийся сидящим за стойкой подвыпившим клиентам.
Когда в назначенное время у входа в бар появилась та же светловолосая девушка-курьер, что приходила за деньгами и в прошлый раз, Мигель приветственно помахал ей рукой. Оглядев помещение, — в этот момент бармен отошел к кофейной машине, громко шипевшей паром и горячим молоком, — она быстрым шагом подошла к столику юбиляра и, мило улыбаясь, молча протянула руку за конвертом. Мигель вручил ей конверт, который она быстро спрятала в сумочку, произнесла по-английски: «Благодарю вас!» и развернулась, собираясь уходить. То, что случилось в следующий момент, поразило Хименеса до глубины души.
Сидевшие у бара мужчины, расплатившись с барменом, встали и направились к выходу. Там они замешкались, полностью перекрыв выход из бара: покачиваясь, будто в легком подпитии, один усиленно хлопал себя по карманам, словно в поисках бумажника и растерянно крутил головой. Другой качал головой, пьяненько хихикал и разводил руками. Девушка вынужденно остановилась перед ними у самой барной стойки. В этот момент добродушный полноватый бармен вдруг изменился в лице, выхватил откуда-то из-под стойки огромного размера револьвер и направил его прямо в голову курьерше, прорычав: «Полиция Греческой Республики! Урсула Викстрём, вы арестованы!» Услышав его слова, две размалеванные девицы, как по команде, выскочили из-за стола: одна держала наготове наручники и электрошокер, другая — многозарядный автоматический пистолет. Да и те, двое подвыпивших, что, неловко топчась, загораживали выход, сразу, как будто мгновенно, протрезвели и, выхватив по пистолету, стремительно повернулись к блондинке. Веселое выражение тоже пропало с их лиц. Все произошло за какое-то мгновенье, но блондинка успела скользнуть рукой в сумочку.
«А вот это вы зря, — немедленно раздался бас у нее за спиной. — Стоит только вам его достать, вы умрете прямо здесь, госпожа Джонсон. Зная о ваших спортивных достижениях, полиция имеет приказ открывать огонь на поражение. Не думаю, что ваша сестра будет счастлива, узнав, что вы мертвы. Сдайте оружие!»
Оглянувшись, девушка увидела крепкого, загорелого, широкоплечего мужчину, показавшегося ей очень знакомым. Узнав его, она сразу сникла. Помедлив еще какое-то мгновенье, она прерывисто вздохнула и безвольно опустила руки, позволив женщинам-полицейским снять с нее сумочку, обыскать и надеть наручники.
«Бармен» удовлетворенно вытер лицо большим платком, надел на себя пиджак, убрал револьвер во внутренний карман и вышел из-за стойки.
«Отлично, старший инспектор! — обращаясь к нему, произнес крепыш, видимо, начальник. — Чисто сработано. Забирайте ее. Катер ждет в порту. Я буду вслед за вами!»
Все это действо не заняло и пяти минут, которые Хименес просидел, не шелохнувшись, за своим столом с открытым от удивления ртом. Загорелый крепыш подошел к его столику и, не говоря ни слова, уселся напротив. Какое-то время он молчал, рассматривая композитора в упор. Тяжелый у него был взгляд, давящий, неприятный. Мигель снова почувствовал непреодолимое желание провалиться сквозь землю.
«Я генерал Интерпола Виктор Манн, — наконец представился по-английски мужчина, сидевший напротив юбиляра. — Мой друг и коллега был сегодня у вас утром в номере. Я знаю о гарантиях, что он вам дал. Мы сдержим свое обещание: сегодня вас никто не арестует. Завтра, в полдень, вы сами сядете на паром до соседнего острова и явитесь в полицейское управление Наксоса к старшему инспектору Антонидису. Там и только там будет оформлена ваша явка с повинной. Надеюсь, вы понимаете, что попытка скрыться от правосудия приведет лишь к тому, что мы объявим вас в международный розыск? И подоплека вашего преступления станет широко известна. Вам все ясно? Или мне повторить?»
Мигель медленно и потерянно покачал головой.
«Я все понял. Повторять не нужно!» — сделав над собой усилие, произнес он.