Страница 58 из 303
Исабель долго не могла закрыть чемодан: проклятый разболтавшийся замок у молнии заедал, больно впиваясь ей в пальцы, и ей пришлось основательно помучиться, прежде чем у нее получилось. Слезы безостановочно бежали у нее из глаз, стекая по щекам, закушенной губе, подбородку и капая на выгоревший и растрескавшийся от времени пластик. Пришлось поднажать коленом — в крышке что-то хрустнуло, но это было уже не важно: молния застегнулась до упора. Справившись с непослушным замком, Исабель вытерла тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, рукавом отерла слезы с лица, поставила чемодан у самой входной двери и на какое-то время застыла рядом, стараясь отдышаться и привести свои мысли в порядок. Это оказалось не так уж и просто. Собранный чемодан у двери всегда раньше означал для нее путешествие. Он был весь в пестрых наклейках из тех стран, куда она когда-то приезжала. Она любила путешествовать и всегда планировала все поездки заранее. И эти минуты, когда уже все готово, чемодан стоит у порога, а такси уже заезжает на парковку рядом с домом, она очень любила, ведь за ними отчетливо маячило приключение. Но так больше не будет никогда: сегодняшний день перечеркнул все. Теперь чемодан у входной двери навсегда будет означать для нее горе. Нестерпимое горе и утрату.
Сколько же лет она не пользовалась им? Пять? Семь? Наверное, с того самого момента, когда, выйдя замуж за Хорхе, она все же решилась перебраться из родной Андалусии в Каталонию, к мужу. Здесь у них вскоре родились двое очаровательных мальчиков-близнецов, — и жизнь некогда одинокой концертирующей гитаристки сразу наполнилась новым и долгожданным смыслом, а дни с бытовыми хлопотами, детскими пеленками, болезнями и ежедневными маленькими радостями молодой мамы, — всем тем, что называется семейным счастьем, — полетели незаметно.
Объехавшая в свое время с гастролями и Старый, и Новый свет, она уже и не помнила, когда последний раз выбиралась за пределы своего маленького каталонского городка — Калейи, что расположился на живописном морском побережье, меньше, чем в часе езды от Барселоны. Да и к чему? Детям хорошо и здесь, а у Хорхе отличная работа: он уже несколько лет как ведущий «тэкнико»
[39]
[Инженер-техник — исп., — прим. автора]
в известной крупной фирме по торговле электрооборудованием. На работе его ценят, и не сегодня-завтра он станет руководителем филиала. Каталония куда как более обеспеченная провинция, чем Андалусия: здесь проще найти работу, да и платят больше. Заработок мужа плюс ее накопления от концертных гонораров позволили вскоре купить семье квартиру, не самую большую, но вполне уютную и в хорошем месте: до пляжа всего ничего — пять минут ходьбы, а рынок и магазины — и вовсе за углом.
С момента рождения близнецов Исабель пришлось оставить разъездную концертную деятельность, но музыка никуда не исчезла из ее жизни: как только дети подросли и пошли в садик, она начала преподавать классическую гитару в местной музыкальной школе, чем, помнится, крайне повеселила своего младшего брата. Вспомнив о нем, Исабель всхлипнула, но сдержалась. На слезы у нее еще будет время. Сейчас надо подумать о семье, которую она оставляет. Хорхе придется нелегко без нее эти несколько дней, но ничего не поделаешь: она обязана лететь. Хорошо, что дети ходят в садик, а вечером соседка обещала ей за ними присмотреть, пока Хорхе не вернется с работы. Холодильник полон продуктов, еды хватит на неделю. А там она уже и вернется. Скорей бы уже в аэропорт! Билет уже оплачен, как ей сказали, осталось только забрать его на стойке регистрации «Эгейских авиалиний».
Она повернулась и с грустью оглядела весь разгром, что устроила в прихожей. Чтобы достать старый дорожный чемодан из кладовки под лестницей, ей, как назло, еще и пришлось прежде вынуть оттуда почти все вещи: по закону подлости чемодан оказался в самом дальнем углу. Теперь ее прихожая была завалена пыльными картонными коробками, спортивным инвентарем и старыми вещами из ее прошлой жизни в Севилье.
По большому счету, чемодан был не особенно-то и нужен. Все вещи, что пригодились бы на несколько дней, свободно смогли бы уместиться и в просторной дорожной сумке. Той самой, желтой, кожаной, что лежала в спальне под кроватью. Ту сумку подарил ей Пабло. Подарил на день рождения три года назад, когда приезжал к ним в гости в Калейю. Сумка была дорогая, удобная и очень красивая. Но ни разу Исабель ей так и не воспользовалась. Вот, казалось бы, и пришел час, но женщина не могла себя заставить даже притронуться к ней. Глупо и по-детски наивно, но Исабель почему-то решила, что если она не станет прикасаться к сумке, оставит все как есть, оставит ее лежать и дальше под кроватью — кто знает, может те страшные слова, что произнес по телефону владелец греческой виллы, окажутся неправдой. Вдруг это какая-то трагическая ошибка, и ее Паблито жив, а все это — просто кошмарный сон, который сам собою развеется, и все снова станет по-прежнему…
Исабель снова судорожно всхлипнула, закусила кулак, чтобы не разрыдаться, и опустилась на колени. Отдышавшись, она решила, что надо разобрать старые коробки и сложить все обратно: Хорхе должен скоро приехать за ней, чтобы отвезти ее в Эль-Прат, международный аэропорт Барселоны, откуда она улетит сперва в Афины, а потом и на этот остров в Эгейском море. Надо все убрать под лестницу, в кладовку, нечего оставлять хлам на самом видном месте, иначе разбойники-близнецы радостно разнесут его по всей квартире.
Она взялась за самую большую коробку и сняла с нее крышку. В коробке оказался семейный архив. Я и забыла, что он здесь! — подумала она, аккуратно вынимая из коробки толстый старомодный фотоальбом, с тяжелыми медными застежками, обшитый поистершимся от времени синим бархатом. Она прислонилась спиной к стене, подогнула под себя ноги, усаживаясь поудобнее, и прежде чем раскрыть его, бережно провела рукой по шершавому бархату. Здесь вся история их семьи. История семьи Гарсия-и-Фернандес.
Исабель раскрыла альбом на первой странице: с пожелтевших фотографий конца девятнадцатого и начала двадцатого веков на нее смотрели мужчины и женщины в традиционных андалузских нарядах. Исабель вспомнила, как они с Паблито любили в детстве рассматривать эти фотографии. Когда-то их мама рассказывала им о каждом человеке, изображенном на снимках, рассказывала историю его жизни, и это было не менее интересно, чем те сказки, что она читала им на ночь.