Страница 42 из 303
Молодой Николай Макаров отличался упорством и беспримерным трудолюбием во всех своих делах, относясь к любимому делу со страстью, и, в то же самое время, грамотно распланированной основательностью. Бог дал совсем еще молодому человеку бесспорный музыкальный талант, помноженный на фанатичную самоотверженность и преданность делу. В двадцать восемь лет, перепробовав другие музыкальные инструменты, среди которых были и скрипка, и фортепиано, и аккордеон, и даже ксилофон собственного изготовления, он полюбил гитару всей душой и загорелся идеей возродить ее репутацию как концертного инструмента.
Для чего, как посчитал он, было необходимо овладеть вершинами мастерства виртуозной игры, затем найти мастера, что смог бы создать необыкновенный по силе и звуку инструмент, и дать на нем несколько концертов в европейских столицах, произвести эффект — и гитара бы воскресла! Следом настал бы час второй грандиозной задачи: «смягчения нравов», как говорил он, по всей Европе под воздействием магических звуков этого инструмента. Ни войн, ни бедствий, ни разногласий, — а идеальное мирное сосуществование народов, объединенных тягой к прекрасному, любовью к музыке…
Немногие поддержали его в этом стремлении. Большинство родственников и друзей отнеслись к его идее скептически, называя его идеалистом, чудаком и мечтателем.
Навсегда запал в память ему диалог с одним из таких родственников, в штыки принявшим его идею:
— Труд напрасный! Гитара инструмент не концертный. Ничего серьезного, ничего дельного сыграть на гитаре нельзя, кроме песенок да неважных оперных арий с неважными вариациями. Помилуй, тебе уже двадцать восемь лет! Поздно учиться, чтобы сделаться первоклассным гитаристом. Начинать надо с малолетства.
— Я докажу, что концертный, и дам концерт на гитаре в какой-нибудь европейской столице! И буду играть и дельное, и серьезное. И докажу, что мне не поздно сделаться виртуозом на гитаре!
— Воля, конечно, твоя. Однако гитара теперь вышла из моды. Это раньше, при Александре Павловиче,
[36]
[Император Александр Первый — прим. автора]
еще были гитаристы. Тогда и в Париже, и в Вене гитара всюду была в чести. Ты хочешь сделаться, так сказать, рыцарем гитары? Довольно странная задача для гвардии майора и столбового дворянина!..
Родственник тогда совершенно рассердился и уехал в глубоком негодовании. Но его аргументы только распалили упрямство будущего виртуоза.
Свой музыкальный подвиг Николай Петрович начал осенью тысяча восемьсот тридцать восьмого года. И начал не с легкого, а с трудного: засел сперва за квинтет и Третий концерт великого Мауро Джулиани, попутно составив себе программу преодоления всевозможных трудностей гитарной техники: хроматических гамм и трели четырьмя пальцами на двух струнах. Упражнялся по четырнадцать часов в день, с метрономом. Через два года работы и квинтет, и концерт, и хроматические гаммы, в четыре октавы вверх и вниз и не двумя, а тремя пальцами правой руки, ради быстрейшего темпа, — все это было достигнуто. Он не только прилагал титанические усилия по поиску новых произведений для гитары, но и писал сам, изучая попутно композицию, искусство контрапункта и генерал-баса. Продолжая неустанно работать и совершенствоваться в течение четырнадцати лет, Николай Петрович Макаров к тысяча восемьсот пятьдесят первому году доводит свой концертный гитарный репертуар до небывалого максимума: двадцать пять концертных пьес исполняются им безупречно. Он говорит себе: «Пора! Желанная минута наступает! Пора искать мастера!» и уезжает в Европу.
В Вене находит он удивительного мастера, Шерцера, который и создает для него десятиструнную гитару, необыкновенную по силе и с тем вместе по глубине, приятности и певучести тона. И именно там, в Вене, в апреле тысяча восемьсот пятьдесят второго года Николай Петрович познакомится с гитаристом и композитором Йоханом Каспаром Мерцем, о произведениях которого он напишет позднее с искренним восхищением, отмечая «богатство композиции, высочайшее знание музыки, превосходное развитие идеи, единство, новизну, великолепие стиля, отсутствие тривиальных выражений и многообразие гармонических эффектов».
Будучи сам по характеру человеком упорным и трудолюбивым, а также резким и нетерпимым к разного рода шарлатанам от музыки, занимающимся самовосхвалением, несмотря на свои ничтожные достижения, Макаров был совершенно очарован и музыкой, и характером Мерца, которого в Вене к тому моменту уже двенадцать с лишним лет считали лучшим композитором и гитаристом столицы.
Мерц же в свою очередь был крайне скромен и сдержан в оценках своего таланта, даже когда восхищенный Макаров с восторгом отозвался о его работах, особенно о фантазиях и вариациях на темы опер Беллини, Россини и Мейербера.
— Увы, мой друг, — с грустной улыбкой ответил Мерц. — Так уж ли в самом деле велики мои таланты? Если судить по тому, какие лишения мне приходится терпеть… Быть лучшим гитарным композитором и исполнителем в Вене сегодня — это вовсе не значит быть обеспеченным человеком, не говоря уже о богатстве. Былой интерес к гитаре в Вене давно угас, а людей, способных сыграть мои произведения, можно перечесть в Европе по пальцам. Поэтому я не публикую мои работы, — в этом нет смысла. Вернее, издатели не берут их, опасаясь прогореть. Всякий раз, когда я приношу им свою новую пьесу, они твердят в голос: «Это очень трудно, невозможно сыграть, надо переделать!» А переделать — значит испортить! Поэтому, «лучший композитор», как вы говорите, носит свои рукописные шедевры в этом потрепанном портфеле. «Лучший композитор»… — он горько вздохнул и тень пробежала по его бледному лицу. — Оттого я все больше сомневаюсь в том, что мне говорят.
— Безумие! Вы уже написали более ста произведений! И каких — великолепных! Как же вы зарабатываете на жизнь? — воскликнул Макаров.
— Моя жена Жозефина — прекрасная пианистка, мы концертируем вместе. Я преподаю. Даже не столько гитару, увы, а цитру и флейту! Но в последнее время мое здоровье меня подводит, к сожалению, все чаще… Знаю о вашей благородной цели, что вы поставили перед собой. Я напишу несколько произведений для вас лично и прошу вас принять их. Это мой подарок! Никто не сможет сыграть их настолько блестяще, как вы!